Значит, я умерла

Когда в мою кожу впились крючья, я понял, что это «Тейзер». Электрические разряды побежали по моим жилам вместе с кровью, заискрили в мозгу так, что у меня вытаращились глаза и широко раскрылся рот.

– Признайся, Кэролайн никогда не любила тебя. Она вышла за тебя только из-за денег. Ее целью был верх социальной пирамиды, а тебя она использовала как первую ступень своего подъема, – дразнил он меня.

Я молчал. Бен перезарядил устройство. Боль стала неотразимой, почти величественной. Внутри моего тела словно бушевал огонь. Он был моим старым знакомым, много лет назад я встречался с ним часто. Он был тем забвением, которого я искал. Это из-за него я был с Мирей, ради него прожигал жизнь в жутких местах и вводил в кровь опасные субстанции.

– Кэролайн оставалась с тобой так долго только из-за Тедди. Но она ненавидела тебя, Тео. Правда, правда. Она знала, что десять лет назад ты убил девушку, и считала, что ты должен быть наказан.

Вот тут мне действительно стало больно. Его слова прозвучали как удар молотка, вбивающего последний гвоздь в крышку моего гроба. Потому что Бен был прав в одном: Кэролайн действительно верила самому худшему обо мне. Я с самого начала боялся, что она узнает правду обо мне и возненавидит меня за то, что я сделал. Ужасная ирония моего положения состояла в том, что этот страх заставил меня повернуться к прошлому спиной, не пытаться узнать, что же случилось на самом деле. Кэролайн умерла с мыслью, что ее муж – убийца. И, что бы теперь ни произошло, этого уже ничем не исправить.

Мне хотелось умереть потому, что Кэролайн сошла в могилу, ненавидя меня.

– Я бы приготовился получше, зная, что мне придется принимать тут гостей, – продолжал Бен. – Правда, у меня есть стрихнин – самый ужасный яд, от него умирают мучительной смертью. Жаль только, нет трех часов, чтобы поторчать тут и посмотреть, как ты будешь загибаться в конвульсиях. К тому же мне надо выйти и перестрелять твоих сообщников.

Он ударил меня кулаком в лицо.

– Ты все испортил, ясно тебе? Если с Тедди что-то случится, виноват тоже будешь ты.

Я вдруг испытал такую ярость, что даже маячившая поблизости бездна небытия вдруг захлопнулась, потеряв для меня всякую привлекательность. Нет, погрузиться в блаженство забвения было для меня теперь непозволительной роскошью. Я должен был бороться за сына.

– Кэролайн… говорила… мне… – дыхание вырывалось из моей груди толчками, как будто меня все еще подвергали любительской шоковой терапии.

– Кэролайн… рассказывала мне… про тебя. – Моя голова склонилась на грудь так, словно жизнь уже покинула меня.

«Я полон скрытых страхов».

Чужой голос снова заскребся у меня в мозгу, и во всем ограниченном пыточном репертуаре Бена не нашлось бы ничего ужаснее этого.