Значит, я умерла

До чего же мучительно было слышать это «если». Я выпрямилась на стуле, подозревая, что, как только за мной закроется дверь, он расскажет обо всем напарнику, и они вместе посмеются надо мной.

– Алиби, – повторила я. – Какое?

– Он был в командировке в Таиланде, – сказал Вильяверде. – Но нам не пришлось проверять ничьих алиби, ведь смерть вашей сестры зафиксировала камера наблюдения.

Мне вспомнилась строчка из статьи: «Во время пробежки покойную неоднократно зафиксировали камеры наружного наблюдения с разных точек; в записях ничего подозрительного нет». Ну и что? Разве не мог кто-то неизвестный причинить ей вред в таком месте, которое не просматривается камерами? Что если ее сердце отказало не только из-за аритмии? Я ломала голову, как высказать свое подозрение так, чтобы не показаться копу чокнутой.

– У нас есть пленка с записью пробежки вашей сестры в то утро, на ней почти всё, от начала до конца, – сказал Вильяверде. – Мы последовательно сняли показания со всех камер, мимо которых она пробегала. Хотите взглянуть?

«НЕТ», – завопил мой мозг. Я не хотела смотреть, как умирает моя сестра. Хуже этого ничего и вообразить было нельзя. Но я согласно кивнула:

Словно в трансе, я дошла вслед за Вильяверде до его стола, села, и на большом компьютерном мониторе тут же замелькала зернистая черно-белая запись – Каро. На ней был черный облегающий топ, легинсы, пышная белокурая грива собрана в хвост на затылке. На моих глазах сестра подбежала к пустынному перекрестку и встала, прижав ладонь к центру груди.

Ощущение было такое, будто я смотрю фильм ужасов, только заранее знаю, каким будет последний кадр.

– Единственное, что показалось нам странным, это что она повернула к зданию ООН, – сказал Вильяверде. – Няня ее ребенка утверждает, что она предпочитала бегать в Центральном парке. Вы не знаете, почему в то утро она побежала на юг?

– Нет, – шепотом ответила я, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Я наблюдала за бегущей Каро, за гримасой боли на ее обычно спокойном лице. Знала ли она, что вот-вот умрет?

– Вот это самая тяжелая часть, у Стены Исайи, – заметил Вильяверде.

Каро опять прижала руку к груди, постояла так, но потом все же заставила себя подняться по лестнице и скрылась наверху.

Я боялась даже моргнуть, чтобы не пропустить чего-нибудь, и ждала, что будет дальше.

– Там, наверху, площадка, а потом лестница продолжается. На этой площадке слепое пятно – камеры его не видят, – прокомментировал Вильяверде. – Но она сейчас появится. Можно перемотать…

– Нет. – Я хотела увидеть все как было.

Секунды тикали. Пот тек по моей шее. Вот и Каро появляется на верхней ступеньке лестницы, выпрямляет спину, перекатывает голову с одного плеча на другое, разминая шею. Делает четыре шага и снова исчезает.