Значит, я умерла

Я стояла на подъездной дорожке и дышала полной грудью, успокаиваясь перед встречей с ним, как вдруг заметила его ноги в носках, длинных, словно гольфы, которые он, по какой-то странной привычке, вечно скатывал до щиколоток. Почему-то на память мне сразу пришло самое начало «Волшебника страны Оз», когда Злая Ведьма Востока грохнулась об землю.

Я хотела заговорить, но голос мой как будто заржавел. Мы с отцом так давно не разговаривали, что я даже не знала, с чего начать.

Пока я собиралась с духом, отец закончил то, что делал под машиной, и стал выбираться наружу. Пятна смазки чернели у него на руках и на лбу. Увидев меня, он вздрогнул так, словно ему явился призрак, и стукнулся головой о днище.

– Дейрдре? – спросил отец, едва дыша, и робко улыбнулся. – Я так рад, что ты…

– Это не визит вежливости, – перебила его я. – Мне нужно видеть последнее электронное письмо, которое ты получил от Каро.

Его улыбка погасла. Он достал из кармана тряпку и принялся вытирать руки. Казалось, это простое действие полностью завладело его вниманием.

– Я уже и не помню, когда это было… Мы редко писали друг другу, – заговорил он с ирландским акцентом. Подозреваю, что в тот день, когда отец сошел с корабля, который привез его из Белфаста, он говорил точно так же. Тридцать лет жизни в Нью-Йорке ничего не изменили.

– Я знаю, что ты получил сообщение от Каро в день ее похорон, – сказала я. – Мне надо его увидеть.

Он посмотрел на меня, нахмурившись и сосредоточенно щурясь, точно пытался уразуметь что-то непостижимое.

– Воспользовалась сервисом под названием… неважно. Кэролайн создала несколько сообщений, которые должны были уйти только после ее смерти. Одно – мне. Второе – тебе.

– Вообще-то я не интересуюсь всей этой белибердой из интернета. Но посмотреть могу. – Отец бросил тряпку на землю и повернулся на каблуках.

Мы подошли к боковой двери гаража, за которой была маленькая комната – офис. Там все осталось так, как я запомнила с детства: небольшой фанерный стол и два высоченных стеллажа, которые отец сколотил сам. На столе стоял древний компьютер из желтоватого пластика. Когда отец запустил его, тот заскрежетал так, словно внутри него жил птеродактиль.

– Это может занять какое-то время, – предупредил отец, водружая на нос очки для чтения.

На стене кабинета висел портрет моей матери в рамке. Судя по ее платью, фото было сделано в день их с отцом свадьбы. Под ним была другая рамка, объемная. В ней под стеклом лежала одна красная роза. Я сразу узнала цветок – он был из того букета, который я положила на гроб матери. Она умерла от рака незадолго до рождения Тедди. Отец не был виноват в ее смерти. Но зато он был виноват во всем остальном, и за это я его ненавидела.

– Ну вот, запустился, – сказал отец.