Зодчий. Книга III

Хитрый жук этот Павел Павлович. Вряд ли он, конечно, планировал задействовать в своей постановке Шепчущего Колдуна. Тут уже был откровенный экспромт со стороны Скверны. Скоробогатову и Светлане повезло, что так закончилось.

Остаётся два вопроса. В деле ли сама Светлана, и для чего граф вообще затеял такие рискованные игры?

— Миша, вы здесь! — рядом со мною оказалась дочка Скоробогатова, будто призванная моими мыслями. Раскрасневшаяся, улыбающаяся, она схватила меня за руку. — Идёмте скорее!

Я едва успел отставить тарелку с закусками. Мы оказались на большой освещённой поляне, окружённой аккуратно постриженными деревьями. Посреди уже отплясывало несколько пар.

— Позвольте! — рядом с нами оказался Андрей Земляной, протягивая руку Светлане. — Вы обещали!

— Да? — нахмурилась Света, а потом просияла. — Я вернусь, Миша.

Андрей улыбнулся мне и увлёк дочку графа к другим танцующим. Двигался он хорошо, явно знал, как танцевать и, уверен, был в этом деле прекрасен, словно бог. Вот только почему он вдруг проявился здесь, а не рядом со вдовой Саратовой?

— Михаил Иванович, подарите даме один танец? — послышался за мной нежный голос Агнессы.

Ага. Теперь понятно, для чего брат Земляной увёл прочь Светлану. За меня взялись всерьёз?

— Слышали ли вы о том, что танец, это отражение желаний более интимного толка, Михаил Иванович? — с загадочной улыбкой спросила Агнесса, когда я взял её за руку. — А ещё только так можно понять темперамент твоего партнёра до того, как попробовать его по-настоящему.

— Хм… — ответил я и последовал за музыкой.

Чего нельзя отнять у Земляных, так это умения владеть собой. Танцевала Агнесса изумительно и с немыслимой страстью. Движения отточенные, яркие, подчёркивающие красоту блондинки и великолепную фигуру. И при этом она оставалась покорной, позволяя мне вести, и немедленно отвечая на любые изменения. В другое время это могло бы даже смутить. Правда, не меня. Когда-то танцы были частью моей жизни, и я добился в них неплохого успеха. Так что если изначально Агнесса Земляная завоёвывала неопытного юношу из соседнего поселения, то под конец танца выражение её глаз изменилось на искренне восхищённое. Лицо красотки раскраснелось и она даже начала задыхаться, однако темп держала великолепно. Мы оказались в центре всеобщего внимания, словно сошлись в поединке, где один из нас должен был неминуемо пасть, и окружающие пока не понимали — кто именно.

Для меня исход был очевиден. У меня даже ритм сердца не изменился. Я двигался легко и непринуждённо, изматывая партнёршу. В прошлой жизни я неплохо танцевал. Очень неплохо. В нашей семье считалось, что мужчина должен уметь владеть Даром не хуже чем клинком, а танцевать так же хорошо, как и сражаться. Я не посрамил семью.