Зодчий. Книга III

Знал бы, когда меня сюда распределяли, что всю жизнь прикованным просижу. Как пёс на цепи!

— Неужели всё так плохо, Андрей?

Зодчий икнул, улыбнулся:

— Ну, твоя правда, конечно. Одет, обут, да и довольствие достойное. Бессмысленно только это всё, Миша! Бессмысленно! А ты вот правильно всё делаешь!

— Вас же не держат здесь насильно.

— Клятва Рода, Миша. Слыхал?

Я понимающе кивнул. Ну, тут он сам виноват. Раз принёс такую серьёзную, то исполняй до конца. Скрежещи зубами, плачь, но исполняй. Другого выхода уже нет. Однако то, что Зодчий находится здесь, и ведёт себя весьма вольно, говорит о его довольно привилегированном положении. Так что — несмотря на его недовольство — Подвальный здесь всё равно на неплохом счету. Иначе бы Скоробогатов не пустил бы нерадивого работника даже на порог.

— Вот. Никогда, Миша, не совершай моей ошибки. Даже если тебе будет казаться, что это единственно верное решение. Всегда сиди на контракте, вот тебе мой совет.

— Клятва без срока? — понимающе спросил я.

— Да. Сначала принёс на пять лет, а потом пожизненную. Дурак.

— Неужели так всё плохо? Граф производит впечатление хорошего человека.

Подвальный выпрямился, в глазах словно короткое замыкание случилось:

— Я и не говорил, что он плохой человек. Пал Палыч мировой мужик. Я за него глотку порву! Но вот работа Зодчего на такого человека… Ну… Ты не поймёшь, парень. Ты уже вкусил своего. А я вон, заборы строю да вид дорожек меняю. Выше уже не прыгнуть, а годы идут. Теперь всем нужны молодые, Миша. Такие как ты. Свежие идеи, свежие взгляды. Свежее мясо, короче.

— Тогда спасибо за совет.

— И ещё одно, — Зодчий приблизился ко мне, с видом заговорщика. — Там у тебя строение одно есть занимательное. Мне все уши про него продули. У болотца которое, куда ты мусоровозы и ассенизаторские машины гоняешь. Скажи, как Зодчий Зодчему, чего у тебя там, а? Не поделишься?

Я вежливо улыбнулся:

— Не поделюсь. Вы должны понимать.

— Понимаю. Но я должен был спросить, — загадочно сообщил Подвальный. — Ну что, ещё по рюмашке? За здоровье досточтимого Павла Павловича. Надежду и опору этих земель!

Вторая порция ядрёного напитка на копчёной груше улетела в глотку моего нового знакомого, а моя снова на землю, в цветы. Надеюсь, переживут они столь экстремальный полив.

— Прекрасная вещь, — сдавленно сказал Андрей, занюхав рукав. — Прекраснейшая, да?

— Дело рук мастера! — почтительно отметил я.

— Моё личное изобретение. Хоть в чём-то состоялся, да? — хрюкнул от смеха Подвальный. — Слушай, последний вопрос. Как ты так быстро свой Конструкт разогнал? Это то, о чём сейчас все вокруг говорят? Новая энергетика?

— Что знают трое — знает весь мир? — вздохнул я.

— Ну, секрет давно уже не секрет. Слухи в нашем мире быстро расходятся. Сам знаешь.

— Скоро, значит, и сами узнаете.