Зодчий. Книга III

Наталья Илинична Саратова, женщина разменявшая свой первый полтинник, и владеющая обширными сельхозугодями к востоку от земель Скоробогатова, хихкала как девочка, и судя по румянцу на лице женщины, тема разговора была пикантной.

— Михаил Иванович? — нараспев проговорила Агнесса, буквально пожирая меня глазами. — Находится ли в вашей жизни место для прекрасных дам?

— В промежутках между подвигами, — ответил я.

Она рассмеялась ещё громче и снова коснулась моей руки.

— О, вы тоже хороший шутник, Пётр Кириллович! — переключилась на оружейника девушка, а я воспользовался этим и двинулся ко столу в соседней аллее куда как раз налетели официанты со свежими закусками. Я направился туда, чтобы отведать ещё чудеснейших канапешек, и, проходя мимо белокаменного летнего домика с высокими белоснежными арками, оказался атакован.

Из беседки вывалился мужчина лет шестидесяти. Он преградил мне дорогу, преисполненный мрачной решимости. Одутловатое лицо, набухшие веки под глазами и землистый цвет кожи говорили об упадке человек даже больше, чем запах алкоголя.

Я сразу распознал в нём неплохой дар техноманта. Зодчий… Никак Андрей Подвальный, человек, обслуживающий Колодец Скоробогатова?

— Привет, коллега! Ничего себе ты так молод, а! Я слышал, да ушам не поверил. Заря жизни, Мишаня! Заря и такой успех. Я хочу выпить с тобой. Андрюха! Подвальный! Технический управляющий этого прекрасного места.

Он решительно протянул мне руку.

— Очень приятно, Андрей, — спокойно ответил ему я, крепко пожав ладонь. Пусть выглядел Подвальный не очень и вёл себя не так, как следует себя вести в приличном обществе, но он всё-таки Зодчий.

В моей руке будто сама собой оказалась походная металлическая рюмка, вложенная морщинистой рукой. Подвальный кивнул, удовлетворённо, и полез за флягой.

— Удивительная вещица, Мишаня. Удивительная! Сам делаю! Копчёная груша! Нектар!

Он разлил едко пахнущий напиток по рюмкам, затем целенаправленно и сосредоточенно чокнулся со мной и запрокинул голову, отправив содержимое себе в рот. Мне удалось успеть выплеснуть напиток на землю, чтобы новый знакомый не заметил. Обижать нового знакомого не хотелось. Пить тоже.

— А? Хороша⁈ — потребовал отчёта Николай.

— То-то! Это не столичная бурда, Мишаня! — он вдруг отстранился, подслеповато оглядев меня. — Я хотел тебе сказать, Миша. Ты — молодец! Я ж это… С этим… Короче, который из греков. Мы почти дружили. Хороший был мужик. Но тоже не справился с Томашовкой! Про́клятое место! А ты справился! Ещё и как справился!

Он прикрыл рот локтем, заглушая отрыжку.

— Красавец! — добавил пожилой Зодчий.

— А я вот… Тут… — насупился Подвальный. — Служу отечеству, угу.

Андрей тоскливо огляделся.

— То нельзя. Это нельзя.