Золото Югры

В свои молодые годы он, моряк с варяжским именем Свенсон, рыбачил треску, но не брезговал и морским разбоем. Последнее случалось много чаще, чем лов трески и сельди. И теперь, когда ночами стал чуять носом запах свежей, сырой земли, решился на исповедь.

Но Винченто вдруг опередил старика. В пустом и продуваемом деревянном костеле он вдруг опустился перед старым моряком на колени и попросил исповедовать его, служителя Матери-Церкви и девы Марии.

Старый разбойник Свенсон почуял поживу, и это чувство отринуло все другие чувства, даже запах сырой, могильной земли.

– Грешен? – весело прошамкал беззубой пастью огромный моряк. – Говори, в чем согрешил.

– Сын мой, я согрешил тем, что каждодневно оскорблял глади морские, сблевывая в них пищу.

– Это – великий грех, ибо сказано в Библии: «Божий дух витал над бездною вод»! А ты испоганил водную бездну!

– Так не пойдет, – убежденно сказал Свенсон, – все мы каемся, когда уже изблюем и земли, и воды!

– Что же делать, сын мой?

– Надо изгнать из тебя того беса, который пользуется твоим желудком и твоей глоткой, чтобы испохабить Божье творение – воды морские.

– Согласен… – прошептал худой и бледный падре.

– Жди меня здесь и пока молись. Я скоро вернусь с особой водой, и мы продолжим…

Винченто в голос забормотал благодарственную молитву. А когда старый моряк вышел из церкви, то падре вдруг упал на холодный каменный пол и крепко уснул.

Свенсон вернулся, как и обещал. Растолкав спящего, моряк вынул из кармана дряхлого матросского кителя стеклянную бутылочку объемом с пинту. В бутылочке до половины объема была налита прозрачная жидкость, плескавшаяся под добротно притертой стеклянной пробкой.

– Это – слезы древних мореходов, грешивших, как и ты, падре, но покаявшихся, – сообщил Свенсон. – Они изгоняют беса, оскверняющего из желудка морские воды. В общем – это средство от блевотины.

Он поставил бутылочку на алтарь, достал из кармана огарок свечи и кресало. Высек огонь и зажег свечу.

– Помолимся теперь как следует, падре.

Оба встали на колени и вознесли к дырявому куполу церкви молитвы. Винченто громко начал читать «Пресвятая Дева Мария, спаси мя …», а Свенсон на плохом датском языке, чтобы падре не понял его молитвы, стал речитативом говорить старую разбойную варяжскую песню «Доставай крюки, эй, веселей! Доставай ножи, эй, веселей!»

Помолились, встали с колен.

– Тридцать талеров, – сказал Свенсон.

– Сын мой, это грабеж.

В привычных условиях храма Винченто начал быстро обретать прежнюю уверенность.

– Тридцать талеров серебром надо нашему приходу, чтобы заново покрыть крышу храма, закупить у новгородцев воск для свечей и возродить к жизни статую Пресвятой Девы.

Свенсон показал в темный угол храма.