Золото Югры

Падре Винченто присмотрелся и вскрикнул от ужаса. Статуя Пресвятой Девы стояла в пыльном и темном углу без головы!

– Храм осквернен навечно и подлежит сносу! – быстро сказал падре.

– Голова хранится в надежном месте и ждет, когда найдется благочестивый и почти святой служитель Церкви, чтобы вернуть ее на плечи Святой Девы!

Свенсон не стал рассказывать заезжему издалека священнику, скоро покидающему Тронхейм, что голову статуи случайно отрубили топором в бешеной драке между двумя рыбачьими кланами, заспорившими в церкви о местах рыбной ловли.

– Всегда найдется благочестивый служитель Церкви, – стал убеждать Свенсона падре Винченто, – но никогда у него не будет таких больших денег.

Мы есть Церковь всех рабов, всех неправедно гонимых и всех нищих. Наши закрома пусты даже в пору сбора урожая. Иначе – мы будем не Церковью, а торговой лавкой.

Свенсон заплакал и стал креститься. Затем взял с алтаря стеклянный штоф и вскинул руку с лекарством вверх:

– Ты убедил меня, святой отче! Я понял, что нельзя ничего трогать и менять в этом мире! Если голова Пресвятой Девы покинула плечи в этом храме, значит, сие определено Богом.

Если человек, даже наделенный саном священнослужителя, травит море, то, значит, ему нельзя ездить по морю!

Винченто перекрестился. Это была его мечта – не ехать далее морем, но для исполнения сего желания ему надобно всего ничего – умереть. Иначе Святой престол живого и внезапно вернувшегося в Англию Винченто лишит сана. То есть – умертвит.

– Жди меня здесь, – сказал теперь Винченто моряку. – Я скоро вернусь.

По дороге в порт, в таверну, где жили оба английских капитана, сам падре и два корабельных офицера, Винченто переводил в голове шиллинги на талеры.

По весу серебра выходило, что моряк за лекарство требовал один фунт стерлингов и пять шиллингов. На церковные дела сибирской экспедиции господин Эйнан выделил падре Винченто десять фунтов серебра. За десять фунтов серебра следовало: вернуться из Сибири живым и написать сто страниц отчета о каждом дне плаванья.

Но чтобы вернуться живым, прежде всего надобно помириться с морем и качкой! Любой ценой!

Когда на кораблях, стоящих в гавани Тронхейма, затренькали колокола, объявляя матросам и всем слышащим, что уже пять часов вечера и пора идти домой ужинать, падре Винченто отсчитывал на алтаре, под свечами старому разбойнику Свенсону новенькие серебряные шиллинги, полученные папским легатом из рук самого господина Эйнана.

Свенсон ссыпал серебряные монеты в потертый кожаный мешок больших размеров, в котором рыбаки обычно хранят сухари, завязал кошель хитрым морским узлом и торжественно передал падре стеклянный штоф с чудодейственной жидкостью, изгоняющей из утробы дьявола.