Золото Югры

Только один Макар не знал; остальные собравшиеся прекрасно знали господина Эйнана, главного торговца картами в Лондоне и, по слухам, главного представителя торговых домов Италии…

Старинов сидел на табурете позади кресла капитана Ричардсона, на стол опереться не мог, а, значит, в Совет не входил. А если не входил, то зачем он здесь? Наверное, затем, зачем составители Библии случайно запутали в кустах ягненка, чтобы найти повод не убивать Аврааму своего сына, первенца, завещанного Богу… Судя по рожам собравшихся, так дело и повернется. На заклание, видать, списали Макара.

А из графского замка в окно не выскочишь, в двери не сбежишь.

На Совет Старинов пришел в толстой, ношеной рясе, а под нее надел теплые штаны, заправленные в сапоги. Ряса кое-что скрывала, как и голенище правого сапога. Сокрытое может и не пригодится… дай-то Бог! Дай-то Бог!

– Три корабля! – заорал внезапно господин Эйнан. – Три корабля угробили, имея и карты и лоции! А ты, граф, хвастался своими моряками! Не моряки это, а сухопутные крысы!

Ор господина Эйнана, вместе с брызгами слюны, относился к графу Саутгемптону, взявшему на себя роль поставщика трех кораблей, моряков и провизии на год плаванья в Северном море.

И еще взявшему за это двадцать пять тысяч фунтов стерлингов.

Макар неожиданно почуял пинок в голень, который умудрился совершить под креслом капитан Ричардсон.

– Северное море, господин, не пролив Ламанш, – Макар встал и поклонился. – Оно, бывает, замерзает до самого устья Двины, и лед там имеет толщину в аршин.

– Сколько это? – спросил Эйнан.

– Ну, два фута и пять дюймов.

Макар сел.

Судилище, а не Совет. Бежать бы надобно отсюда. Попроситься, что ли в ватерклозет?

– Что делают добрые и ученые капитаны, попавши во льды? – опять спросил Эйнан.

На этот раз поднялся граф Саутгемптон:

– Находят место для зимовки, кренгуют корабли на суше и ждут до весны.

– Адмирал Гуго Виллоби не давал нам приказа о зимовке, господин, – встрял капитан Ричардсон. – Его корабль раздавило первым, когда он пытался приблизиться к норвежской суше. Я, зная силу ледового жима, слава Господу нашему, увидел полынью на траверзе норвежского поселка Питсон.

И успел в эту полынью попасть. Шедший за мной капитан Дурфорд не успел за мной, и его уволокло с моих глаз тоже к норвежскому берегу. А берег там крутой, на него нельзя высадиться. Раздавило корабль Дурфорда…

Ричардсон сел. Господин Эйнан достал клетчатый платок и высморкался. Граф Эссекс невозмутимо листал листы, наполненные цифирью.

Капитан Ричардсон подождал немного и опять встал:

– Я был принят в качестве посла московским государем. Имел с ним беседу.