Отец подруги. Никто не узнает

Что говорят в таких случаях? Молят о помиловании?

— Часы были в машине. Прежде чем тебя подозревать, я проверил камеры наблюдения. С момента, как я оставил автомобиль на парковке до того, как ты в него села, к нему никто не приближался. И часы пропали сразу после того, как ты убежала из моей машины.

— Я не знаю, как вас убедить, что не брала их. Я даже не знаю, как они выглядят.

— Хорошо, — неожиданно говорит Дамир. — Я попытаюсь выяснить, куда делись часы.

— И отпустите меня?

— Отпущу. Но попробую загладить перед тобой вину, идет?

— Загладить вину?

— Если ты и правда не брала часы, то я доставил тебе неудобства, верно? Я попытаюсь извиниться. Накормлю тебя ужином и постараюсь придумать решение, как забрать твою сестру, идет?

— Наверное, — проговариваю неуверенно, совершенно не понимая, с чего такая честь. Он не только мне поверил, но еще и предложил помощь.

Глава 28

Дальнейший путь до столицы проходит в тишине. Первое время я все еще пытаюсь анализировать слова Дамира. Кручу их в своей бедной голове и так и сяк, пытаясь найти хоть какую-то зацепку на логичность, но мой организм быстро сдается, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от легкого касания к плечу, глаза открываю мгновенно и, кажется, брежу. А может все еще сплю. Иначе как объяснить то, что через лобовое стекло виднеется мой родной двор.

Я закрываю глаза, открываю их снова, но картина перед ними не рассеивается и не меняется, тогда я поворачиваюсь к Дамиру, ничего не произношу, но видимо мой взгляд в этот момент настолько говорящий, что Булатов отвечает мне на мой невысказанный вопрос.

— Да, ты можешь идти. И жить своей жизнью.

— В чем подвох? — хочется проговорить это дерзко, но сил на это нет никаких.

Дамир улыбается, еле заметно. Краешки его губ приподнимаются очень слабо, но вот в глазах пляшет усмешка. То ли ему и правда смешно, то ли он издевается надо мной. А еще кажется у меня стремительно начинает развиваться стокгольмский синдром, потому что Дамир в этот момент, с пляшущими бесятами в глазах кажется мне безумно красивым. Настолько красивым, что глаз от него оторвать невозможно. Что я и делаю. Смотрю на него, смотрю. Кажется целую вечность, а он смотрит в ответ.

— Ты все равно от меня не сбежишь, — с усмешкой произносит он, — Ну, — Дамир вздергивает левую бровь, — если я все-таки выясню, что ты мне опять соврала. Но пока я тебе поверю. По крайней мере попробую поверить и направить поиски в другую сторону.

Я сглатываю, машинально облизываю губы. Понимаю, что наглею… и мне бы радоваться уже тому, что отпускают и бежать быстрее из машины, но… слишком его предложение было заманчивым.

— А про помощь с сестрой?

Булатов перестает улыбаться и взгляд его становится снова непроницаемым. И это к лучшему! Я в моменте перестаю им любоваться.