Зултурган — трава степная

Бедняки хотона расправили плечи…

— Добро не всякому впрок! — впал в размышления Хембя. — Люди ведь разные, всем одинаково жить нельзя… Посмотри на эту руку: пальцы на ней и то разные! Родные братья в семье, от одних матери-отца, а как они не похожи друг на друга! Один умный, работящий, другой — бездарь, пропойца… Ты, Сяяхля, не видела жизни дальше своего хотона и нынешнего нашего аймака. А я учился в Астрахани, слышал рассказы бывалых людей, повидавших мир… Бааза-багша ходил с караваном через тридцать гор и долин, встречался с людьми нашей и другой веры — везде люди поделены на богатых и бедных.

Так устроен мир от веку, и никому его не изменить… Давай мы лучше поговорим о другом, — внезапно оборвал себя Хембя.

— О чем же? — тихо отозвалась Сяяхля, занятая раздумьями о судьбе людей родного хотона.

— Хотя бы о твоем будущем, — просто ответил Хембя, полуобняв жену. — Сегодня исполнилось ровно четыре года, как мы поженились. Два года я надеялся на появление наследника. Теперь уж совсем ясно, что ни Байчха, ни ты не виновны в том, что детей у меня нет… Рядом с тобой я чувствую себя помолодевшим.

Но это нее обманчиво, я понимаю. Ты возвратила мне утраченную молодость. Только дурак может не оценить этого… Я виноват перед тобой, но того, что свершилось, не поправишь. Можно лишь отплатить добром за добро, и я это сделаю непременно… Скажи мне, Сяяхля, так же без утайки, как ответил я на твой горький вопрос: хотела бы ты вернуться к любимому, если он у тебя есть?.. Пойми, я с тобою сейчас разговариваю не как муж с женой, а как отец с дочерью.

— Не нужно трогать имя отца, Хембя! — попросила, едва удерживая слезы, Сяяхля, сжав кулаки у груди. — Я вышла замуж по воле судьбы… Я не из тех женщин, Хембя, кто, выйдя замуж, продолжают думать о своих любимых.

В ту ночь они разговаривали долго и, как никогда прежде, доверительно. То был разговор двух равных в беде людей, решивших разобраться во всех своих сомнениях. Никогда Хембя не был таким близким Сяяхле, и никогда Сяяхля не осуждала его суровей.

Что толку от его понимания и участливости! Вот разбередил душу воспоминанием о прошлом, обессилев, уснул с чувством исполненного долга. Покаялся, получил прощение, а ты думай и думай о своей судьбе!.. Кто поможет? И Сяяхля, почти свободная, по словам зайсана, не знает, куда брести, в какой стороне искать потерянное счастье?

Не раз приходил на ум Нарма. Он тут же, при дворе зайсана, как управлялся с лошадьми, так и состоит при его выезде. Не женат до сих пор.