Зултурган — трава степная

 — Сказал же: не трону! Посоветоваться нужно.

— Не тронешь — оставь нас в покое. Мой муж не делал и не сделает тебе подлости.

— Ну какая ты зануда! — воскликнул Борис. — Поговорить с ним нужно. Клятву тебе давать, что ли?

— Дай слово брата! — потребовала Зина. Она тяжело и часто дышала от волнения.

Когда Борис дурашливо поклонился сестре, та, вздохнув и перекрестив лоб, позвала:

— Ладно, Сережка, выходи… Давай поверим ему в последний раз!

Из-под кровати выполз в нательном белье со взъерошенными волосами, диковато озираясь, невысокий человек и виновато стал у стола, на котором уже вовсю дымились на сковородках картошка и яичница.

Борис зашелся смехом.

— Тоже мне, конспираторы! Нашли где прятаться от ночных гостей!

— Не успели! — оправдывалась Зина, тоже смеясь. — Ты так забарабанил в дверь.

— А окно во двор? — подсказал Борис серьезно. — Нинка — та сообразила.

Сергей затанцевал по комнате, не сразу попав ногой в штанину.

Это был щуплый на вид, одетый по-крестьянски в посконную рубашку и брюки с большой пуговицей на животе мужичонка. В Борисе он вызывал едва сдерживаемую брезгливость. «С кем только не приходится хлебать из одной миски!»

— Теперь, любезный, всех приходится бояться, — неожиданно витиевато заговорил Сергей.

 — Время такое… То бандиты нагрянут, то власти… Власти страшнее, потому как я — нэпман.

Сергей, одевшись, вышел на улицу и принес откуда-то полчетверти самогонки. Выпили по рюмке, и Борис объявил:

— Из тебя такой же нэпман, как из моего дерьма пуля…

Зина тихо возразила:

— Зачем ты так, Боря?

Но Сергей, обрадованный тем, что все обошлось мирно, не обижался на шурина. Он готов был на все, только бы поскорее оставили его в покое.

— Борис Николаевич! — услужливо предложил Сергей. — А вашего товарища нельзя ли позвать? Скучно ему там!

Борис смерил Сергея изучающим взглядом. Ему не понравилось слово «товарищ».

— Не так скучно, как голодно, — резко поправил Борис. Немного поразмыслив, согласился.

Така тут же пришел, зябко потирая руки.

Сергея отослали покараулить у входа, пока Борис с Такой расправлялись с шикарной по их нынешним понятиям закуской.

Когда гости опростали всю посуду и как будто насытились, Зина попросила брата рассказать о родителях.

Горьким был тот рассказ Бориса о своих скитаниях на чужбине и гибели отца с матерью, сорванных его же руками с насиженного места…

Белогвардейские войска откатывались от Черного Яра и Царицына на юг… Борис прискакал тогда на хутор уговорить родителей спасаться, ехать вместе с обозом деникинцев. Отец воспротивился было, но Борис пригрозил террором красных. Собирали узлы уже под орудийный грохот наступающих конармейцев. Погрузив самое необходимое на две подводы, выехали из хутора перед рассветом.