Зултурган — трава степная

Борис уже командовал полком, ему несложно было пристроить подводы с домашним скарбом и стариками к армейскому обозу. Чем ближе подъезжали к морю, тем плотнее становился поток беженцев. Борис выделил двух солдат, чтобы они помогали родителям на переправах и отбивались при случае от мародеров.

На подступах к Новороссийску все смешалось; дороги превратились в клокочущий поток упряжек, людей, скота… Пропускали в первую очередь строевые части. Полк Бориса должен был войти в город одним из первых, но Борис всячески оттягивал переправу, ждал обоза с родителями.

Его подручные тут же схватили саквояж и скрылись… Борис разыскал мать едва живую, в бреду.

Она умерла через несколько дней в полевом лазарете.

Полк Бориса был окружен у переправы. С десяток офицеров сумели переплыть реку, схватившись за хвосты хорошо обученных коней.

Вернувшись в степь, Борис собрал десятка полтора таких же бродяг, не желавших расстаться с оружием. Напали на улусный Совет, затем на станичную милицию в Задонье. В открытом бою их чуть не поголовно порубили казаки из местной самообороны. Борису и здесь повезло: его спасла офицерская форма.

Гнавшийся за ним казак из рядовых растерялся, не выстрелил.

Теперь, после столкновения с отрядом Церена у урочища Унгун, потеряв соратников, Борис искал, куда бы приклонить голову. Кто-то подсказал о существовании вооруженной группы конокрада Шанкунова. К этому новому не очень-то надежному прибежищу и направлялись они с Такой.

Перед уходом Борис сказал:

— Спасибо вам, Зина и Сергей, за хлеб-соль… Хотел мобилизовать тебя, шурин, по законам военного времени, но вижу — не вояка. Ладно уж, будь по-вашему: торгуйте бычками, пока совдепы собственные ваши шкуры себе на кожанки не выделают… Не обижайтесь за нечаянное вторжение… Покатился я, видно, как курай через степь.

Чует сердце: последний раз мы вот так вместе.

Зина уткнулась в грудь брату, плакала без слов, не смея ни остановить Бориса, ни поругать его за беспутную долю, которую он сам себе выбрал.

…В стане Шанкунова Жидков пробыл пять дней. Больше не мог там оставаться. Шанкунов вел в степи образ жизни заурядного ворюги: угонят стадо овец — пируют, пока сожрут. Оголодают — снова идут на грабеж.

Хватали, где удавалось, обирали всех подряд, кто на глаза попадется. Об организованной борьбе с совдепами, как мыслил себе настоящее дело кадровый офицер Жидков, ни Шанкунов, ни его подручные не помышляли. Кончилась их недолгая связь тем, что один из бандитов изъял у сонного Бориса портмоне и отцовский серебряный портсигар… Застрелив грабителя на глазах у главаря банды, Борис покинул это сборище, ушел с ним вместе и Така.

Вскоре в Задонье объявился отряд «зеленых» под предводительством Маслакова.