Зултурган — трава степная

Сяяхля при всем при том, что она жена аймачного старосты, не выглядит госпожой. Сама мечется с помощницами по двору, подбадривает, шутит. Настанет час расставаться, каждая будет обласкана. Про детей не забудет, всех в хотоне знает по именам.

«Отчего бог не дал такой души Бергясу, как у его жены?» — напрасно ломал голову над этой загадкой Окаджи, набивая трубку около кибитки.

Ветер между тем крепчал. Сяяхля закрыла жестью отверстие дымохода, сняла с треноги кипящий котел с чаем и пошла в кибитку.

В это время из крайнего черного джолума Нохашкиных вышли два русских парня с маленькой кожаной сумкой в руках и направились к подворью Бергяса.

— Эй, хозяин! Вставайте! К нам идут эти русские парни, — тормошила она мужа.

Бергяс лежал на кровати вверх лицом. Услышав голос жены, он хотел встать, облокотившись на руку, попытался приподняться и затем снова лег. Ему полагалось встретить гостей. Таков обычай. Но все в нем бунтовало против этих неучтивых пришельцев.

— Чего колготишься? Не царь приехал! Надо мне перед ними раскланиваться. Да и прихворнул я, видно… — Бергяс покряхтел, перевернулся в постели, но так и не встал.

Сяяхля видела, что Бергяс не мог переломить упрямый свой характер.

— Молодой молодому — рознь! — рассуждала Сяяхля. — Где только не бывают теперь молодые, с кем не встречаются! Уедут, разнесут весть о том, что хозяин аймака даже не поднялся навстречу гостю. Если вам все равно, что о вас скажут, подумайте о детях, о родственниках. Ведь из-за вас окрестные люди будут поносить весь род!

Сяяхля сделала вид, что готова исчезнуть из кибитки подальше от позора.

— Куда навострилась? — окликнул жену взбудораженный ее словами Бергяс. — Когда мужчина в доме, бабе не полагается выходить навстречу гостям.

Бергяс стал поспешно одеваться.

— Приходил старик Окаджи, отец Пюрвы, сам вызвался собрать меньшую кибитку, для очага. Хочу показать ему место. Дует сильный ветер, на улице в зуухе невозможно топить, — объяснила Сяяхля причину, почему она все-таки должна отлучиться, несмотря на приход гостей.

Бергяс отсутствующим взглядом уставился в дымовое отверстие. Он обдумывал предстоящую встречу с приезжими.

«Да… через год опять будут избирать аймачного старосту, — размышлял Бергяс. — При выборах берется во внимание все. Умение вести хозяйство, поддерживать обычаи, ладить с людьми. Быть строгим, но не сеять недовольства своим правлением. Если чем-либо запятнаешь свое имя, могут и не поставить над людьми… Так и должно быть, по совести, по правде. Только поищи этой правды в неоглядной степи! Нужного им человека подбирают в узком кругу: багша хурула и русский улусный попечитель.