Зултурган — трава степная

— Пошли пешком домой, Вадим! До нас каких-нибудь три десятка верст, — сказал Борис и, остановившись, взглянул на часы. — О… еще рано. Всего десять… Поваляемся в копешке сена на полпути, к ночи будем дома. Хорошо, что плеть этому дураку под руку не попала, говорят, он плетью волка убивает.

— Подожди! Интересно, чем все это кончится. Уж больно любопытная фигура этот Бергяс. Да и с людьми потолковать хочется…

— Уверяю тебя, Вадим, ничего интересного.

— А вот Пушкин бывал в этих краях, много интересного для себя отметил и о степняках с любовью писал…

Когда подошли к джолуму Нохашков, из него выбежала Булгун, услыхавшая поблизости русскую речь.

Она тронула Вадима за рукав, другой рукой распахнула дверь, сказала, ломая русский язык:

— Басиб, муног, басиб… — А потом уже продолжала по-калмыцки: — Долго живи на свете! — И поклонилась гостям.

Хотя семья Нохашка прожила десять лет в русском хуторе, Булгун не научилась говорить по-русски. «Надо было научиться, хотя бы кусок хлеба попросить», — шутил всегда ее муж, Нохашк. Булгун была и среди своих очень стеснительной, робкой, тем более боялась, что осмеют ее скорые на пересуды насмешливые казачки, если скажет что-то не так.

А потому сторонилась излишних встреч, не общалась даже по своим женским заботам. Только однажды Булгун пришлось посетить соседей. Нохашк долго ей втолковывал, что следовало сказать, когда переступишь порог, но все нужные слова растерялись из памяти по дороге. У порога казачьего куреня она стояла, беспомощно разводя руками. Гостеприимная старая казачка насильно усадила редкую гостью за стол, накормила борщом и варениками. Хозяйка спросила у Булгун, зачем она пришла. Булгун, конечно, не разобрала слов, но догадавшись, показала рукой на чашку. Чашка была пуста, и это озадачило хозяйку. Та пошла в сени и принесла ведро картошки. Затем — туесок с пшеном. Булгун, болезненно переживая свою беспомощность, отрицательно качала головой, потом указательным пальцем постучала по столу: тук-тук-тук. Хозяйка принесла из кладовой молоток, которым отбивают косу. Тогда Булгун, собравшись с духом, вытянула шею и пропела по-петушиному: «Ку-ка-ре-ку!» Старая казачка — Катря, хлопнув себя по лбу, рассмеялась и тут же принесла большую жестяную посудину яиц. После этого случая зачастила к Булгун соседка. Катря так скоро говорила, что отделить одно слово от другого было невозможно. Зато руки ее были красноречивее слов. Эта бойкая Катря и научила Булгун готовить борщ, лапшу, вареники.

Вадим нагнулся, заглянул в джолум и увидел Нюдлю, которая сидела на постели и старательно одевала куклу в разноцветные лоскутья. Глаза ее повеселели.

— Вы пришли?.. А я сегодня совсем быстрая, только встать не могу.