Зултурган — трава степная

Когда вчера Вадим и Борис спешились у кибитки Лиджи, свободные от занятий мужчины собрались в другом конце хотона у Чотына и строили всякие догадки о нежданных гостях. Приблизиться к кибитке Лиджи не позволяла мужская гордость. Сегодня они освоились, стали подходить по одному, по два к джолуму Нохашка, и уже столпилось десятка полтора любопытных. Содержание разговора приезжих парней насчет трахомы, осмотр больного мальчика заинтересовали степняков. Они и раньше знали, что Церен говорит по-русски, но сегодня сами услышали, как бойко рассуждает их юный однохотонец на ином языке, как ловко у него это получается.

Русские парни с ним запросто, как свои.

— Смотрите, мужчины! Когда Церен говорит по-русски, у того светловолосого парня глаза еще больше синеют! — сказал один из чабанов. Другому вздумалось убедиться, правда ли у русского в глазах синий цвет, и он подошел к Вадиму поближе.

— Бросьте трепаться… Глаза как глаза: были и есть синие. Ничего в них не меняется.

Его тут же осмеяли за излишнее любопытство.

Подошедший Чотын дал знак рукой Борису и Вадиму, чтобы заходили в джолум, и когда те скрылись за низенькой дверью, принялся стыдить собравшихся зевак.

— Эй, мужчины, расходитесь! Как вам не стыдно! Раскудахтались, как наседки!.. — Выждав, пока толпа поредела, Чотын сам зашел в джолум.

Старик сел рядом с гостями. Церен занял место у двери. Борис и Вадим, со света, чуть не споткнулись о кучу золы, которая возвышалась у входа.

— Церен, переведи им мои слова, — обратился Чотын к мальчику. — Пусть не удивляются… Сорок девять дней после похорон зола из гулмуты остается в кибитке. Так велит наш бог. Сорок девять ночей добирается покойник до врат рая.

Зола не должна помешать ему на этом пути. Столько же дней и ночей нельзя из дому выносить огонь и пищу. Огонь и пища — основа благополучия в доме. Все это может уйти вслед за умершим.

Вадим и Борис внимательно слушали не только переводчика, но и самого Чотына. Говорил старик мудро и спокойно, с достоинством. В его словах слышалось уважение к тем, кто хочет познать обычаи его народа.

Пришли Булгун и Сяяхля. В их руках были вареная баранина, чай, боорцыки. Поставив ужин для парней у очага, женщины удалились. Вскоре вошла Булгун и что-то шепнула Чотыну.

Тот вздрогнул и стал собираться. Его слишком поспешные сборы встревожили Бориса.

— Подождите, — сказал Борис и обратился к Церену. — Напомни ему, что мы просим у него подводу… Пусть отвезет нас на хутор. Мы хорошо заплатим.

Чотын задержался у порога.

— Яглав… яглав! Если я это сделаю, мне несдобровать! Бергяс пришибет меня. Давайте лучше подождем до утра. Лошади найдутся.

— Ты слышал? — вскрикнул Борис. — Мы же не заложники, чтобы сидеть в хотоне Бергяса и ждать, пока нас выкупят богатые родственники.