Зултурган — трава степная

Вбежали два мальчика, бросились ему на шею:

— Дядя Церен! Здравствуйте! Санал говорит, что вы приедете завтра, а я сказал, что сегодня. Вышло по-моему! Ура! — ликовал младший сын Шорвы. Церен слегка прижал хрупкое тельце малыша к себе, бережно опустил на пол.

— Ну что, Санал, проспорил ты насчет моего приезда? Вот что, ребятки, — отодвинув в сторону прибор для бритья, Церен распахнул чемодан. — Что, вы думаете, я вам привез? Отгадайте, — сказал он, роясь рукой среди бумаг.

— Конфеты! — младший аж подпрыгнул на месте, прихлопывая в ладоши.

— Э-э, брат, не угадал! — подшучивал над ним Церен. Он очень скучал по своим детям и потому ребятню друга баловал, как мог. Когда они появлялись здесь, дом ходил ходуном, звенел от смеха.

Церен вручил ребятам по пачке печенья. Зашелестела в руках мальчишек упаковка. Когда страсти вокруг встречи улеглись, а пачки заметно опростались, Церен извлек две пары сандалий. Новый прилив радости охватил обоих братьев. Какие сандалии: легкие, с блестящими пряжками, с дырочками для воздуха! Да еще красные! В разгар невообразимого шума и гама вошла совсем молодая женщина. Блестящие, иссиня-черные волосы были подстрижены чуть ниже мочек ушей. На круглом лице затаилась печаль. Одета она была в легкое и короткое платье с мелкими кленовыми листочками по полю. Она казалась невесомой и свежей, как весенний воздух за окном. Когда вошла, лицо ее озарилось радостью, но лишь на одно мгновение.

— Ах, вот вы где, сорванцы! — накинулась Кермен с упреками на детей. — Дядя Церен устал с дороги, а вы его уже оседлали!

Мальчишки, оставив ее упреки без внимания, наперебой хвалились обновкой, крутились на месте, пританцовывали.

— Церен Нохашкович! — серьезно проговорила Кермен. — Если все это будет продолжаться, я уеду в Чоносы к родителям Шорвы или в Шар-Даван к матери.

— Мама, не ругай его. Он хороший! — захныкали ребята, почуяв в голосе недоброе.

— Ну, что с ними поделаешь! — устало опустилась она на стул.

— Мама, мы пойдем побегаем в сандалиях по улице, — попросил младший, Баатыр.

— Идите, но ненадолго. Саналу нужно успеть приготовить уроки.

— А Санал со мной не играет, — захныкал меньший. — Он все ждет Чотына.

Слова Баатыра резанули по сердцу Церена.

— В самом деле! — воскликнула Кермен. — И детей разлучили! Не ожидала я этого от Нины. Ведь любит она, любит!

Церен промолчал. Он не хотел говорить о семейных делах ни с кем, даже с близкими. Разве что с Шорвой, но его нет.

— Не нужно ребят моих баловать, ладно? — попросила Кермен. — Я сама зарабатываю неплохо, пенсию они получают за отца. И родственники нас не забывают. А потом, ведь я калмычка, привычна к самостоятельности.

— Не в сандалиях дело, Кермен! Как ты не поймешь? Трудно мне без детей.