1971. Агент влияния

Насмотрелся я таких…

Все чуть ниже меня и не такие массивные (хотя я и убавил объемы!), но то, что они ниже меня, совсем ничего не значит. Высокая башня и падает громче – знаю, не раз это слышал. И падал.

Ну что же… теперь все пойдет всерьез. Это не гопников разгонять! Эти парни знают толк в борьбе. Вот только с русским спецназом не встречались. Иначе не были бы так спокойны.

Сближаемся… шаг… еще шаг… держу нож обратным хватом, к себе. Парни расходятся – двое справа и слева, прямо передо мной один – крепыш с бритой налысо головой. План у них таков – двое наваливаются с боков, пока один отвлекает мое внимание, вцепляясь, как разъяренный бульдог.

Бульдог – это опасно. Единственный, кто сумел победить Белого Клыка в схватке – это был бульдог, схвативший его за глотку и державший, пока пес задыхался от недостатка воздуха. Я повторять судьбу боевого пса не собираюсь, а потому прыгаю в сторону того, что заходит справа, и обозначаю удар ножом сверху, в шею. Само собой, он ведется на провокацию и тут же получает удар ногой в голень – ребром ботинка. Очень, кстати, нехороший удар – болезненный, а еще опасный. Кость сломать таким способом – запросто. Минимум – нога на некоторое время отключится, а потом будет не очень хорошо служить – некоторое время, конечно. Пока не пройдет сине-зеленая опухоль.

Парень падает к моим ногам, я поворачиваюсь к нему спиной, но успеваю перед этим «вонзить» клинок в спину проигравшему.

– Выбывает! – звонко кричит судья.

Да он и так выбывает… еще и с синяком на спине. Валяться будет минуту, не меньше. Ударь посильнее – я мог бы деревяшку загнать ему в легкое.

Поворачиваюсь вовремя – летит тот, что был слева, решив воспользоваться моментом – отвлекусь на добивание первого противника, вот тут и попался.

Зря так безрассудно бросился в бой – перекрыл спиной доступ второго своего коллеги, меня уцепить не успел и получил нож под дых. В реальном бою ему тут же бы и конец.

– Выбывает! – кричит девчонка, и мой противник, скрючившийся от удара, медленно уходит в сторону зрителей, бурно аплодирующих «злодею», то бишь мне.

Забавно – люди, я уже это точно знаю, почему-то любят плохишей! Особенно, если те выступают против Системы.

Забывая, что они, эти люди, и есть часть той самой Системы, с которой этот самый одиночка и борется.

Впрочем, это нормально – каждый человек в душе самый настоящий бунтарь, и время от времени ему ужасно хочется послать на хрен все и вся, делать то, что он хочет… не задумываясь о последствиях. Но… не может. И очень любит тех, кто смог.

Остался один противник. Он стоит напротив меня в борцовской стойке, и в глазах его мелькают огоньки ненависти и… страха.