1971. Агент влияния

Почему? Да сам не знаю! Синие, и все тут! То ли кровоизлияние от перенапряжения (что вряд ли, но как версия), то ли мне в пах угодила нога противника, то ли… да черт его знает, почему! Только дотронуться было больно и о девушках думать… понятно.

В общем, сомлел парень, и мой болевой прием на руку в стойке ему уже был как мертвому укол ножом. Надеюсь, что тестикулы несчастного все-таки восстановятся…

– Победа! – Моя судья поднимает руку, и я отпускаю свою жертву. Он уже шевелится, тяжело дышит и лежит на песке, скорчившись в позе зародыша.

Хреново ему сейчас, точно. Еще раз – прости!

А толпа ревет! А толпа шумит! Что ей чья-то боль, чьи-то слезы? Это шоу! А шоу, как известно, должно продолжаться!

Это Рон и репортерша – радостные, счастливые. Как и вся толпа зрителей. Или – почти вся. Инструкторы, седой, начальник академии – хмурые, какие-то потерянные… убитые. Ну да, они ждали, что меня сейчас убьют, а убил я. Обидно, да.

– Сейчас подойдем к инструкторам, ты все снимешь и запишешь! – шепнул я, натягивая рубашку.

 – Поняла?

– Кажется, да! – кивнула репортерша и сделала знак оператору. Тот сложил пальцы знаком «окей» и завозился у ручек своего аппарата.

Инструкторы и администрация стояли как раз рядом с камерой, и оператору не составило труда перенаправить ее прямо на лица этой группы. Ну, а я решительно зашагал к ним.

– Привет, парни! – Я улыбнулся как можно доброжелательнее. – Я рад знакомству с вами! Вы – настоящие бойцы, настоящие копы, мне было приятно с вами бороться! Вы меня извините за резкие слова по поводу обучения – вы-то в этом не виноваты! Вы делаете свою работу максимально профессионально, на высшем уровне! Если захотите, если будет такое желание – я бы мог… хмм… поделиться с вами некоторыми приемами – и стрельбы, и рукопашного боя.

Если пожелаете, конечно! Абсолютно бесплатно! Каждый, кто захочет принять мою помощь – найдет меня… при желании. Через ваше начальство (я легко поклонился седому). И надеюсь, я не сильно вас помял. Еще раз – простите.

Я развернулся и пошел прочь, туда, где на скамейке сидел Рон и довольно улыбался, глядя куда-то в пространство.

Солнце уже коснулось горизонта – огромный красный таз. Похолодало. Я даже слегка продрог – вспотел во время «беготни», а сейчас начал остывать.

Ужасно захотелось отправиться домой. Лучше всего, конечно, в Союз – туда, в свою старую квартирку. Но можно и в здешнюю нору. Забиться в нее поглубже и сидеть, не выходя на улицу дня три. Или пока в холодильнике не закончатся продукты.