Адвокат с Эльтона

— Ну зачем тебе вообще куда-то улетать с Эльтона? Ты чистокровный, тебе все двери открыты… Да ты вообще себе любую девушку выбрать можешь… да хоть целый гарем! Я-то тебе к чему?

— Так, выкини эти мысли из своей хорошенькой головы, — произнёс, приподнимая лицо синевласки за подбородок. — Мне нужна только ты. Я тебя люблю. Понимаешь?

Огромные сине-зелёные глазища стали ещё больше, а коралловые губы изумлённо приоткрылись.

— Любишь? — неверяще повторила Элиза, словно встретила руны на незнакомом языке и никак не могла сообразить, что они значат.

— Конечно, люблю, Лиз! — Я улыбнулся, глядя на то, как она хмурится. — Ты самое светлое, что есть в моей жизни. Мой ангел-хранитель.

Она смотрела на меня так открыто, доверчиво и одновременно трогательно, что я не выдержал и поймал её губы своими. Это вышло само собой…. Обнимать, зарываться руками в мягкий бирюзовый пух волос и целовать Элизу оказалось так же прекрасно и естественно, как дышать. Её дыхание ощущалось как глоток живительного морского воздуха после многочасового заезда по пыльной трассе пустыни. Как самый лучший в мире десерт для заядлого сладкоежки-гурмана. Как ласковый тропический океан… Я крепко сжимал её в объятьях, хмелея от мысли, что она отвечает на поцелуй.

Элиза была полной противоположностью того мира, в котором я рос. Нежная, робкая, отзывчивая, честная, заботливая, смешная, а самое главное — искренняя. Во всех её словах и действиях ни разу не просвечивало и тени лицемерия или расчёта. А ведь я рассказывал ей про свою стратегию ведения гонок, заранее сообщал, каким приду по счёту, когда намереваюсь выиграть, а когда — финишировать во втором круге, чтобы в следующий раз соотношение ставок было более выгодным. Она никогда не искала пользы от общения со мной и не сливала информацию на сторону, хотя могла бы продать её за хорошие деньги.

Я буквально опьянел, когда Элиза зарылась в мои волосы тонкими пальчиками и мягко взъерошила их. Кружащее голову чувство щекотными мурашками расползлось по телу, и впервые в жизни мне хотелось самому подставиться под прикосновения.

— Эрик… я тебя тоже люблю. — Она внезапно отстранилась, неловко потёрла запястья друг о дружку, отвела взгляд и затараторила: — Я понимаю, что тебе надо… и это вроде как естественно… но… давай позднее, а?… Я… понимаешь… не готова. Я боюсь, что всё это сон… что я проснусь, и всё окажется неправдой… Или что я тебе надоем… Понимаешь, я же смесок… у меня никого не было…

Последнюю фразу она произнесла, отчаянно покраснев.

— Т-ш-ш-ш, — прошептал, притягивая девушку к груди.

Лиз была такой светлой, уютной, открытой и солнечной, что я даже не думал о том, что она может трактовать поцелуй настолько превратно.