Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Но от этого еще хуже — я думал, у меня в мозгу дырка будет от его занудства!

Невольно вспоминалось: если прежняя Имран так много и долго с ним общалась, она что, тоже была такой же дятловидной святошей?

Точно же! Была-была! Я просто в основном издали смотрел и редко слушал, что она несет. У меня даже рефлекс тогда выработался: как только кто-то из ордена начинал очередную проповедь, сознание пряталось глубоко внутри мозга, а на поверхности оставался кивающий болванчик.

Новая Имран по большей части или молчала, или напевала что-то тихонько себе под нос, занимаясь делом. Чем ввергла брата в легкий ступор. Он все же помнил прежнюю святую, но день за днем убеждался, как сильно она изменилась.

До смешного! Я как-то ночью проснулся и обнаружил, что придурок шепотом читает заклинание экзорцизма над моей спящей женой.

Честно сказать, первым порывом было взвиться и проткнуть его насквозь. Тихушник, падла! Вдруг и правда изгонит душу Элле из этого тела?!

Но Имран проснулась сама и ясным голосом попросила Паоло не бубнить над ухом, спать мешает. Я же еще с полчаса пытался унять колотящееся сердце и сцедить ядовитую злобу. С-скотина, клятва клятвой, а полностью я ему доверять не буду никогда.

Зато после этого неудавшегося изгнания паладин чутка смирился. Но вот в том-то и дело, что чутка. Теперь все изменения Имран он сваливал на мое «неправильное воспитание» после потери памяти. А потому решил вернуть «правильное», рассказывая на каждом привале церковные версии событий и прочие детские притчи.

Ну, точнее, он пытался рассказывать. И потерянно замолкал, сбитый на взлете каким-нибудь спокойным вопросом сестрички. Я только хохотом давился — никому раньше в голову не приходило читать жития святых с точки зрения обычной человеческой логики.

Вопросы Имран ставили Паоло в тупик. Он поначалу злился — это было видно. Привык к догмам, в которые надо просто верить, а не пытаться понять. Но он все же не дурак. И не мог не думать над теми вопросами, которыми его проповеди гасила моя жена.

Потому вскоре сказки нашего паладина приобрели более жизненный характер, иногда это было даже народное творчество. И как ни странно, главным слушателем всей этой белиберды стал пушистый комок. Да-да, мелкий котенок, который большую часть времени предпочитал прятаться у Имран под подолом юбки либо в густой шерсти свина. Немертвая мелочь ластилась к Паоло как к собственной мамке, а паладин был на удивление благосклонен к кошкам. Видимо, из-за общения со старой Имран, которая их тоже любила.

Так что неизвестно, кто кого перевоспитывал, но в результате все жутко устали. И появление гор над лесом встретили радостными улыбками.

— Куда дальше, темный? — спросил Паоло, сгружая тюки со спины кабана.