Алая сова Инсолье 2 (СИ)

Ф-фуф, да что ж ты такой тяжелый даже без железа? Или голова впрямь целиком металлическая? Жопа, видимо, тоже? — с этими словами Инсолье сгрузил тело Паоло поперек спины нашего собственного кадавра. Теперь паладин был похож на похищенную невесту, перекинутую через седло кабана. Меч свалился рядом, и Инсолье, недолго думая, закинул железку поперек рыцаря и привязал веревкой из седельных сумок. Хмыкнул, поигрался с балансом и продемонстрировал мне получившуюся конструкцию, достойную кисти Босха. Такую же нереально-ненормальную.

— Двигаемся к последнему месту привала. Надо нашего собственного пернатого в чувство приводить. И одевать… вот шатт. Его доспехи тварь пожевала. Вместе со штанами. И сапогами. И… Шатт, это что, мне теперь идти на промысел, чтобы добыть этому лбу кожурки? Дожили.

Инсолье суетился, бурчал, ворчал и ругался так привычно успокаивающе, что меня уже довольно скоро перестало трясти. А слабость я и сама старалась не показывать. Правда, он все равно заметил:

— Так, давай я сейчас выкину на фиг этот меч, и уже ты поедешь верхом на паладине. Скажем потом блаженному, что железку тварь сожрала. Так же, как и доспехи.

— Нет, выкидывать нельзя, давай в руки возьму, — воспротивилась я, представив, как огорчится Паоло, не обнаружив своей любимой «железки». Он и так потерял все доспехи и чувство собственного достоинства. Как еще отреагирует на собственный полуголый вид, когда очнется, — непонятно.

Обратно к месту привала мы продирались сквозь заросли, по моим ощущениям, очень долго. Гораздо дольше, чем шли до места нападения, а потом неслись к монстру. Я устала почти до дурноты, а Паоло и вовсе не очнулся.

— Странно, кстати, что не сожрала. Все железо пожевала, кроме меча. Может, магический? — Инсолье все-таки забрал у меня двуручник и стал вертеть перед глазами.

— Паоло слишком холодный какой-то, — пожаловалась я, чувствуя, как теплые руки мужа обнимают за талию и снимают с Хрюшиной спины. Сама бы я не слезла, разве только свалилась кулем на землю.

— И правда. — Устроив меня на расстеленном плаще, муж озабоченно пощупал паладина за ногу. — Что-то не так. Никаких чар или проклятий я на нем не вижу. Уже должен прийти в себя. Эй! — Он непочтительно потыкал пальцем в паладина. — Неприлично при чужой жене в драных подштанниках! Святость отшелушивается!

Паоло не отреагировал.

— И правда без сознания, — досадливо цыкнул зубом некромант. — Знаешь что… не хочется этого делать, но сейчас я положу его рядышком с тобой, ты его руками посмотришь. Но только выше талии! Ладно? А я пока костер разведу и сварю отвар. Несколько. И пожрать. Может, у него просто это, как его, нервное истощение. Не каждый же день святого непорочного паладина пытается отлюбить кадавр с такими… корнями. В неудобоваримое место причем… ой.