Бесконечность

– Почему вы здесь, а Карли нет?

– Ничего! Вообще ничего! Я пытался спасти Карли, но не смог ее найти. Именно тогда… именно тогда все оборвалось.

– И тут началось все остальное.

Почувствовав электрический разряд, разнесшийся по всему моему телу, я попятился от Евы. Я поднял взгляд на небо, выливающее потоп мне на голову. Мне снова стиснуло грудь, и я не мог дышать. У меня перед глазами встал сплошной мрак. Рот и нос наполнились чем-то соленым и зловонным.

– Вот видите? Вы всё поняли.

И я действительно понял. Занавес раздвинулся, и я проник взглядом сквозь все иллюзии. Казалось, Ева была фокусницей, и я наконец разгадал секрет ее фокуса. Я понял, где находился, пока мое сознание переходило из одного мира в другой. Я описал полный круг и вернулся туда, где началась моя история.

– Что вы хотите, Дилан? – спросила Ева. – Что вы хотите больше всего в жизни?

На этот вопрос был только один ответ:

– Чтобы сделать что?

Ева крутанула в руке зонт.

– В таком случае вам нужно поторопиться.

Я побежал. Да, побежал. Я бежал, словно обезумевший, по чикагским улицам, потому что наконец понял, куда мне нужно попасть. Понял, где моя жизнь. Понял, где должен быть. Я слышал голос Карли, призывающий меня. Она не переставала меня звать с тех самых пор, но я не слышал. Ее голос был приглушенным. Ему приходилось пройти сквозь толщу воды, потому что именно там она находилась.

«Найди меня. Я по-прежнему здесь».

У меня не было карты, чтобы сориентироваться, но я мог найти дорогу и без нее. Река притягивала меня с непреодолимой силой магнита. С каждой оставшейся позади милей гроза усиливалась, словно этот последний мир понимал, что я стремлюсь его покинуть, и не хотел меня отпускать. У меня на пути бурлил самый настоящий водоворот. Сердитые молнии разрывали небо, гром гремел подобно утробному голосу, призывающему меня вернуться обратно.

Чикаго исчез в тумане позади, словно мечта. Затем пригороды. Вскоре я оказался в незнакомых местах. Мимо тянулись просторные поля и безлюдные поселки, где я, казалось, был единственной живой душой. Я тронулся еще засветло, но шли часы, и наступила ночь. Огней вокруг не было, и я как слепой углублялся в неведомую глушь. Покрывало мрака лишь изредка раздирали ослепительные трезубцы молний, вырывавшиеся из туч. При каждой оранжевой вспышке я видел вокруг только пустоту. Силуэты стеблей кукурузы в полях. Одинокие фермы, лишенные света. Пышные кроны дубов и кленов. Подернутый рябью слой туч на иссиня-черном небе.

Я ехал, ехал и ехал, поглощая одну милю за другой. Я словно находился в пузыре, не слыша ничего, кроме барабанной дроби дождя по крыше машины, и видя лишь серебристое сияние мокрого асфальта в лучах фар впереди.