Без суда и следствия

И с самого начала стало ясно, что ничем хорошим он для него не закончится. Его адвокат настаивал на том, что Кирилл совершил убийство по неосторожности. В этом случае максимальный срок наказания – три года лишения свободы. Но статья сто девятая не прошла. Ничего не вышло и со статьей сто восьмой. Оказывается, Кирилл не защищался. Оказывается, он убил человека просто так – захотел и убил.

В роли гособвинителя выступал бывший следователь, а ныне зампрокурора Ивлев. Тот самый жук, который арестовал Кирилла. На суде он извращался как мог. Обвинил Кирилла во всех смертных грехах.

Можно было не сомневаться, что после суда в самом скором времени он займет место прокурора. И, конечно же, получит солидный куш в виде денежного вознаграждения от фирмы «Дженерал Престиж».

Судья верил Ивлеву больше, чем адвокату Кирилла. Свою роль здесь сыграла общественная шумиха. И, возможно, тот же денежный интерес. Судьи, они же люди. И они любят хорошо покушать.

Кирилла обвинили в совершении умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах. Оказывается, безоружный психопат Зрельник пытался задержать Кирилла, осуществляя служебную деятельность.

Против Кирилла сплотились все – и судья, и прокурор, и общественность. Адвокат пытался вытащить его, но тщетно. Он с самого начала был обречен на поражение. На это его обрекли могущественная компания «Дженерал» и ее высочайшие покровители. Все доводы в защиту Кирилла были гласом вопиющего в пустыне.

Процесс длился ровно месяц. Он получил широкую огласку в средствах массовой информации. И вся «прогрессивная» общественность радовалась, когда самый справедливый суд в мире отмерил «кровожадному менту» пятнадцать лет лишения свободы.

И никто из этих людей не задал себе вопрос, а сколько раз Кирилл рисковал своей жизнью ради того, чтобы жили они...

Пятнадцать лет. Это, считай, повезло. Могли дать и все двадцать... Может, и повезло. Только везунчиком Кирилл себя не ощущал.

После суда из одиночки Кирилла перевели в общую камеру. Бояться Сомова не стоило – этот гад уже добился того, чего хотел.

Пятнадцать лет – это слишком много. Через пятнадцать лет Кириллу будет под пятьдесят. Через пятнадцать лет с самим Сомовым может что-нибудь случиться. Его могут грохнуть или партнеры, или конкуренты по бизнесу.

Он может уехать за границу со всеми нажитыми миллионами. За это время может грянуть революция. Пятнадцать лет – это целая жизнь...

До весны следующего года Кирилл оставался в изоляторе. Условия содержания вроде те же – что «до», что «после». Та же общая камера, те же «бэсы», те же порядки и нормы питания. На самом деле все далеко не так. Нет больше встреч со следователями и адвокатами, нет больше возможности видеться с Димой Якушевым. Про Таню и говорить нечего.