Без суда и следствия

 – Улыбка сползла с ее лица. Губы зло искривились, в глазах блеснула холодная ярость. – Ты не бойся, мент, – зашипела она. – Я Таню никому не отдам... Мне она не нужна. Поэтому я просто убью ее. Чтобы она никому не досталась... И до тебя, падла, доберусь! Не жить тебе, мразь. Не жить!!!

Она уже не шипела, она истерически визжала. Этот визг привел конвоира в чувство. И он погнал Лию по коридору, запихнул в купе, закрыл на замок.

Кириллу хоть бы хны. Он не боялся этой стервы. У него есть иммунитет против ее яда. А насчет Тани волноваться нечего. Если она выйдет замуж – что ж, так тому и быть.

А убивать ее Лия не станет. Все это пустые угрозы. Да и чтобы добраться до Тани, ей нужно уйти в бега. А как она вырвется из-под стражи?

Ответ на этот вопрос Кирилл узнал на следующий день.

Лия снова заперлась в купе вместе с начальником. Все было нормально, пока ее не повели обратно. Поезд стоял, дверь вагона была открыта.

Лия была без наручников. И, как та гюрза, набросилась на конвоира. Вырубила его и рванула на выход. Путь ей преграждал караульный, но, увы, он не смог с ней ничего поделать. Она вырубила и его.

Вырвала у него из рук автомат и с ним выскочила из вагона...

Вот так она и вырвалась на свободу. Вот так она могла бы с оружием в руках добраться до Москвы. Могла бы найти Таню. Могла бы... К счастью, далеко она не ушла. Ее вовремя заметил часовой из соседнего «столыпинского» вагона. Он сделал предупредительный выстрел, а затем открыл огонь на поражение.

Кирилл бы не огорчился, если бы ее убили. Но Лия снова осталась жива... А жаль. Давно пора избавить мир от этой подлой гюрзы... А может, рана у нее смертельная? Может, ей уже дан зеленый свет в мир иной?.

.

Лию под конвоем увезли в больницу. А поезд продолжил путь...

В стране разгул демократии, а на этапе все, как в далеких тридцатых годах. Все та же патологическая жестокость со стороны конвоя.

Кирилл сгорал от унижения, когда их выгружали из вагонов, запихивали в автозаки, чтобы везти в пересыльные тюрьмы. В руках поклажа, а со всех сторон грубый смех, лай собак, издевательские приказы: «Бежать гуськом! Не останавливаться!» И хорошо, если прикладом не саданут по спине. Чистой воды садизм. Ни одна инструкция не позволяет так издеваться над заключенными.

Сначала был Екатеринбург, затем Красноярск. И, наконец, Иркутск. Еще немного терпения, и вот она, зона – улица Писарева, 13.

Число тринадцать несчастливое. Но в лагере жизнь терпимая. Со стороны администрации отношение нормальноое. А со стороны осужденных – как ты того заслуживаешь.

Кириллу повезло, что он попал в Иркутск. Здесь куда лучше, чем в той же нижнетагильской зоне. Там, говорят, не жизнь, а чума. Но и здесь тоже не медом намазано.

Колония находилась в черте города.