Без суда и следствия

Ее называли иркутской «тройкой», потому что на площади в десять гектаров сосуществовали сразу три учреждения – строгого режима, общего и колония-поселение. Расти зоне некуда, потому как вокруг жилой массив. Жизненное пространство рассчитано на восемьсот человек, а на самом деле здесь чуть ли не полторы тысячи. Люди живут везде, где только можно. Нары стоят и в полуподвальных помещениях, и в промышленной зоне – в мастерских, где есть система парового отопления.

Кирилл прошел карантин, получил распределение в отряд. И для него началась новая жизнь длиною в пятнадцать лет.

..

Таня получила сразу два письма. Одно датировано пятнадцатым апреля. Второе тоже апрельское, но на неделю позже. Одно письмо от Лии. Второе от Кирилла...

Кирилла она любила. И с нетерпением ждала... Ждала от него писем. Его самого она не ждала. Хотела ждать, но понимала, что пятнадцать лет – это целая вечность...

Лию она презирала и ненавидела. Эта дрянь убила ее брата, чуть не сломала жизнь ей самой.

Таня не должна была читать ее письмо. Она должна была разорвать его на мелкие кусочки и выбросить в мусорное ведро. Или, по крайней мере, она должна было его прочесть после письма от Кирилла.

Но конверт с ненавистным именем на обратном адресе жег руки. Она могла отложить его в сторону, но тогда она не сможет спокойно читать письмо Кирилла...

Таня не выдержала и вскрыла первый конверт. Лия писала ей в развязно-насмешливой манере.

Таня не выдержала – отбросила от себя письмо. Схватилась за другой конверт, надорвала его. Но письмо от Кирилла само вывалилось из рук...

Как это так! Кирилл изменил ей! И с кем – с Лией! Они занимались любовью...

А может, Лия врет? Возможно, дальше в своем письме она пишет, что все это она придумала.

.. Таня снова взяла ее письмо.

«Я с ним перепихнусь, – продолжала Лия. – А потом вернусь к тебе. И расскажу, как мне было с ним хорошо. А потом я заставлю тебя...»

Дальше шло перечисление всех гнусностей, которые Лия собиралась проделать с ней. Таня снова отшвырнула от себя письмо...

В принципе, розовая любовь – это не так уж и ужасно. Но Лия сумела внушить ей отвращение ко всяким лесбийским штучкам. И сейчас она продолжала внушать ей то же самое...

И все же она снова взяла это письмо.

Любопытство оказалось сильнее отвращения. Таня хотела знать, не грозит ли ей куда большая опасность, чем отвратный секс... Как в воду смотрела.

«...А потом я буду разбирать тебя за твое плохое поведение, – продолжала угрожать Лия. – Я, правда, буду тебя разбирать. На части. Сначала я отрежу тебе уши, затем вырву язык...»

Лия не шутила. Она всерьез описывала, в какой последовательности будет расчленять Таню.

Это было ужасно. Таня просто не в силах была прочесть до конца это кошмарное письмо.