Брак любви не помеха!

- Стол расколошматила! Лавку сломала! Картошечку раскидала!

   – Не из-за нас он дёру дал! – подлил масла в огонь фамильяр. – Это ты слабое зелье сварила, он и очухался раньше времени. А я говорил, сильнее делай!

   – Цыц! – пришлось прикрикнуть, что бы прервать разгорающийся скандал. – По новой ссориться не хочу! Батан,топи печь, Блит, держи лапу повыше, чтобы кровь не смазать. Если там хоть что–то осталось…

   – Мы будем его искать? – оживился домовой. – Мне стол новый ну очень нужен! И лавка. И табурет. И хорошо бы еще одну полочку для посуды повесить!

   Я покачала головой: полочки, лавочки… у меня жизнь на волоске висит, а Батан только о себе думает.

   Я вздохнула и закружилась по дому: пересадила кота на лавку для ведер, расстелила на подоконнике карту местности, набрала колодезной воды в чан (благо последнее ведро, ютившееся у самой стены, я перевернуть не успела!) и поставила его на огонь. Когда дрова прогорели, и плита раскалилась, бросила в кипяток веточку черничника, крестообразные листья разрыв-травы, корень папоротника и стебель зверобоя. Следом отправился носок Райана. Мы с домовым с любопытствoм понаблюдали, как тонет в отваре пахучий элемент одежды,и, хитро переглянувшись, перевели взгляд на кота.

   Блит мгновенно напрягся, поднятая вверх лапа заметно задрожала.

   – Чего? - настороженно поинтересовался фамильяр. – Чего это вы так на меня смотрите?

   – Твоя очередь! – серьезно заметил Батан и демонстративно подтолкнул ко мне здоровенный тесак, неизвестно как оказавшийся на подоконнике.

   Я задумку не только поняла, но и оценила и с удовольствием ринулась подыгрывать – схватила нож, задумчиво прокрутила его в руке и даже примерилась лезвием к Блиту так, будто собиралась его нашинковать . Не знаю, за что мстил коту домовой, но я, во-первых, за соль, подсыпанную мне на прошлой неделе в чай, а во-вторых, он сам виноват – кто как не фамильяр ведьмы должен был пресечь побег пленника той самой ведьмы!?

   – Наверно, одной лапы будет достаточно… Батан, как думаешь? Или только когти ему срезать?

   Фамильяр юмора не оценил – опешил, вытаращил глаза и, подумав, попытался изобразить обморок (даже лапкой подрыгал для правдоподобности). Но глухой звон встретившегося с кошачьей башкой пустого ведра и последующий вопль боли представлению помешали.

   Батан, посмеиваясь в бороду и старательно не замечая полных не наигранного отчаянья взглядов фамильяра, притащил чашку воды и ловко смыл с когтей кровь. Πерелив смыв в чан, убавил огонь. Отвар загустел на глазах.

   Я закрыла глаза, представила как можно более точный образ бродяги: рваная одежда, грязь и запах.