Отомщенный любовник

Тело тоже ничем не отличалось: все симпаты имели комплекцию шахматистов, а не куотербеков, что исходило из их предпочтения битвы разума сражениям тел. В своих мантиях, они не были ни женщинами, ни мужчинами, дистиллированной версией обоих полов. Именно поэтому принцесса так хотела его. Она любила его тело, мускулы, его очевидную и брутальную мужественность, и обычно предпочитала лишение физической подвижности во время секса… что-то, чего ей стопроцентно точно не видать дома. Насколько он понимал это, симпатская версия полового акта представляла собой некую мысленную демонстрацию, за которой следовало пара трений и стон со стороны мужчины.

К тому же, Рив был уверен, что причиндалы его дяди были не больше, чем у хомяка, а яйца с карандашную резинку.

Не то, чтобы он проверял… но, да ладно, парень не был образцом тестостерона.

Принцесса прошлась по хижине, будто демонстрировала свою грацию, но шествуя от окна к окну, она преследовала иную цель.

Черт бы все побрал, она всегда мелькает у окон.

– Я всегда прихожу один.

– Ты лжешь своей любимой.

– С чего мне вообще желать, чтобы кто-то увидел это?

– Потому что я прекрасна.

– Она остановилась у ближайшей к двери рамы. – Он справа, у сосны.

Риву не нужно было наклоняться в бок и выглядывать в окно, чтобы понять, что она права. Конечно, она могла чувствовать Трэза; она просто не знала, чем именно он был и где конкретно находился.

И все же, он сказал:

– Там только деревья.

– Неправда.

– Боишься теней, Принцесса?

Когда она оглянулась через плечо, скорпион-альбинос на ее мочке также взглянул на него.

– Страх тут не причем. Дело в предательстве.

Я не выношу предательства."

"– Если, конечно, сама не практикуешь его.

– О, я тебе верна, любовь моя. Не считая брата нашего отца, ты знаешь. – Она повернулась и полностью расправила плечи. – Мой супруг – единственный, не считая тебя. И я прихожу сюда одна.

– Твои добродетели не имеют границ, но, как я сказал, прошу, возьми в свою кровать других. Сотню других мужчин.

– Никто из них не сравнится с тобой.

Рива тошнило каждый раз, когда она кормила его лживыми комплиментами, и принцесса знала об этом.

Именно поэтому она продолжала говорить подобное дерьмо.

– Расскажи мне, – произнес Рив, меняя тему, – раз упомянула нашего дядю, как поживает ублюдок?

– По-прежнему верит, что ты мертв. Так что моя часть сделки соблюдена.

Рив запустил руку в карман шубы и достал двести пятьдесят тысяч долларов ограненными рубинами. Он бросил маленькую приятную посылку на пол, на край ее мантии, затем снял меха. За ними последовали пиджак и туфли. Потом – шелковые носки, брюки и рубашка. Боксеров не было.