Отомщенный любовник

Теребя лежащую перед ней салфетку, Элена чувствовала себя ужасной по стольким параметрам, и, хотя не была такой уж разговорчивой, заговорила, потому что просто больше не могла держать все в себе:

– Позапрошлой ночью…

– Ммм? – Ривендж не посмотрел на нее, оставаясь сосредоточенным на своей тарелке.

– Меня не продинамили. Знаешь, на том свидании.

– Что ж, поздравляю.

– Его убили.

Ривендж рывком поднял голову:

– Что?

– Стефан, парень, с которым я должна была встретиться… его убили лессеры. Король принес его тело, но я не знала, что это он, пока не пришел искавший его кузен.

Я… я, я всю смену прошлым вечером заворачивала его тело, чтобы вернуть семье. – Она покачала головой. – Они избили его… до неузнаваемости.

Ее голос надломился и отказывался продолжать, поэтому она просто сидела там, теребя салфетку в надежде успокоиться.

Два тонких звона означали, что Рив положил на тарелку нож с вилкой, а затем потянулся к ней, положив на ее предплечье свою крепкую руку:

– Мне очень жаль, – сказал он. – Неудивительно, что тебе не хочется всего этого. Если бы я знал…

– Нет, все нормально.

Правда. Мне следовало держать себя в руках, когда пришла. Я просто сегодня не в себе. Сама не своя.

Он чуть сжал ее руку и вернулся в кресло, будто не хотел стеснять ее. Что Элене понравилось бы при обычных обстоятельствах, но сегодня она посчитала это жалостью – если использовать его любимое слово. Его прикосновение сквозь пальто было очень милым.

И, кстати, ей становилось жарко."

"Элена расстегнула и сняла шерстяное пальто с плеч.

– Здесь жарко.

– Как я уже говорил, я могу опустить температуру для тебя.

– Не нужно. – Она нахмурилась, посмотрев на него. – Почему ты всегда холодный? Побочные эффекты дофамина?

Он кивнул:

– Скорее всего, именно благодаря ним мне нужна трость. Я не чувствую конечностей.

Она не слышала, чтобы большинство вампиров так реагировали на лекарство, но, опять же, индивидуальных реакций было бесчисленное множество. Кроме того, вампирский эквивалент Паркинсона – болезнь гадкая.

Ривендж отодвинул тарелку, и они вдвоем довольно долго сидели в тишине. При свете свечей Рив каким-то образом казался бледным, его обычная энергия – иссякшей, настроение – очень мрачным.

– Ты тоже сам не свой, – сказала она. – Не то, чтобы я тебя очень хорошо знала, но ты кажешься…

– Каким?

– Таким, какой я себя чувствую. В ходячей коме.

– Вот уж точно, – усмехнулся он.

– Хочешь поговорить об этом…

– Хочешь чего-нибудь поесть…

Они засмеялись и замолчали.

Ривендж покачал головой:

– Слушай, позволь угостить тебя десертом. Это меньшее, что я могу сделать. И это не романтический ужин. Свечи потушены.