Отомщенный любовник

Даже если Общество будет заниматься только экстази и метамфетамином, чем меньше розничных продавцов этого товара, тем лучше, и это означало, что придется сводить счеты с оптовиками, стоящими над ними, хотя это будет тот еще геморрой. У ЗироСам были эти два мавра, одна мужеподобная сука и столько камер видеонаблюдения и систем безопасности, что Нью-Йоркский музей Метрополитен нервно курил в сторонке. Рив – умный сукин сын, иначе бы не продержался столько лет на своем месте. Сколько работает его клуб, лет пять уже?

Громкий шелест бумаги заставил Лэша взглянуть поверх экрана Делла.

Грэйди очнулся от своего состояния безделия, его кулаки сжали газету так крепко, что стали похожи на  узлы на лодочном канате, а школьное кольцо без камня впилось в его палец.

– Что такое? – протянул Лэш. – Прочитал о том, что употребление пиццы является причиной высокого уровня холестерина в крови?

Ублюдок вряд ли проживет достаточно долго, чтобы беспокоиться о своих коронарных артериях.

– Ничего особенного... ничего, ничего.

Грэйди отбросил газету в сторону и рухнул на подушки дивана. Его ничем не примечательные лицо побледнело, он положил одну руку на сердце, как будто оно выписывало кульбиты в его грудной клетке, а другую запустил в волосы, которые были не настолько длинными, чтобы их приходилось отбрасывать со лба.

– Что за хрень с тобой происходит?

Грэйди покачал головой, закрыл глаза и пошевелил губами, как будто разговаривал сам с собой.

Лэш снова вернулся к экрану компьютера.

По крайней мере, идиот был чем-то расстроен. Это радовало.

Глава 40

На следующий вечер, Рив осторожно спустился по изогнутой лестнице убежища своей семьи, провожая Хэйверса до огромной парадной двери, в которую терапевт расы вошел сорок минут назад.

Бэлла и медсестра, которая помогала ему, следовали за ними. Все молчали, тишину нарушал лишь непривычно громкий топот их шагов по мягкому ковру.

По пути Рив мог чувствовать лишь запах смерти. Аромат ритуальных трав глубоко проникал в ноздри, будто эта хрень старалась спрятаться от холода в синусовых пазухах его носа, и он спросил себя, как долго еще будет чувствовать этот запах при каждом вдохе.

От всего этого ему хотелось взять пескоструйный перфоратор и основательно себе все прочистить.

"

"По правде говоря, ему отчаянно требовался глоток свежего воздуха, но Рив не посмел ускорить шаг. Он смог крепко удерживать себя с помощью трости и резных перил, но увидев свою мать, завернутую в льняное полотно, почувствовал онемение не только во всем теле – у него словно застыл мозг. Последнее, что ему сейчас было нужно, это полет вверх тормашками по всей лестнице до самого мраморного фойе.

Рив сошел с последней ступеньки, перенес трость в правую руку, и практически ринулся открывать дверь.