Отомщенный любовник

– У вашего отца есть завещание? Вы в нем записаны?

– Нет… нету. У нас нет имущества.

– У вас есть родные братья или сестры?

– Нет. Только я. Ну, после смерти мамэн, остались он и я.

– Как насчет того, что бы я составил завещание в вашу пользу? Если ваш отец умрет без завещания, вы получите все имущество в любом случае, но наличие документа облегчит процедуру для вашего стряпчего, потому что не придется получать подпись короля на передачу активов.

– Это будет…. Подождите, ваши услуги дорого обходятся? Не думаю, что мы можем…

– Вы можете позволить себе мои услуги. – Он снова постучал по ведомости ручкой.

***

Пребывая в полной темноте после потери зрения, Роф упал с лестницы –  на глазах у всех, кто собрался в столовой на Последнюю Трапезу. Запредельная головная боль сопровождала его на всем пути к мозаичному полу вестибюля, пока он пересчитывал ступеньки задницей.

Он станет еще большим лузером, если истечет кровью с головы до пят.

Ох... постойте. Подняв руку к голове, чтобы убрать с лица волосы, он вляпался во что-то влажное, точно зная, что это не слюни.

– Роф!

– Брат...

– Какого хрена...

– Твою...

Бэт подбежала к нему первой из сотни желающих, обхватив руками его плечи, а теплая кровь в это время капала из его носа.

Чужие руки тянулись к нему в темноте, руки братьев, руки их шеллан, такие заботливые, взволнованные, полные сочувствия руки."

"Он яростно отмахнулся от всех и попытался подняться на ноги. Без поддерживающей его ориентации в пространстве, он поставил один ботинок на последнюю ступеньку... Что снова лишило его баланса. Ухватившись за перила, он каким-то чудом умудрился сохранить равновесие, и попятился назад, не зная, направляется ли он к парадной двери, бильярдной комнате, библиотеке или же столовой.

– Я в порядке, – рявкнул он. – Все нормально.

Вокруг него все резко умолкли, его властный голос не смягчился от слепоты, и королевский авторитет оставался неоспорим, даже если он ни черта не видел...

Роф прислонился спиной к стене и кристаллики люстры, висевшие над его головой, зазвенели.

Господи... Иисусе. Он не сможет жить так, сшибая все вокруг, врезаясь в каждый угол, падая. Правда, не похоже, что у него есть выбор.

С тех пор как свет померк, Роф постоянно ждал, что его глаза вновь заработают. Но проходило время, Хэйверс не давал конкретных ответов, а Док Джейн вводила в заблуждения относительно того, с чем его сердце и мозги начали смиряться: эта темнота была новой реальностью, по которой он шагал.

Точнее, падал.

Как только кристаллики люстры затихли, каждая частичка его тела закричала, и он взмолился, чтобы никто, даже Бэт, не попытался утешить его или сказать, что все наладится.

Ничего не наладится.