Отомщенный любовник

Зрение не вернется, независимо от того, что пытались сделать доктора, независимо от кормления, независимо от того, как часто он отдыхал или как хорошо заботился о себе. Черт подери, даже до того как Ви рассказал о своем видении, Роф знал, что так и будет: зрение падало в течение веков, острота уходила на протяжении долгого времени. Головные боли мучили его столетиями и в последние месяцы они усилились.

Он знал, что этим все кончится. Всю свою жизнь, он знал и игнорировал это знание, но вот она реальность.

– Роф. – Мэри, шеллан Рейджа, нарушила тишину, ее голос был ровным, спокойным и совсем не расстроенным или взволнованным.

Контраст с хаосом в его голове заставил Рофа повернуться на звук, пусть он и не мог сказать ничего в ответ, потому что не было голоса. – Роф, я хочу, чтобы ты протянул свою левую руку. Ты обнаружишь косяк двери в библиотеку. Подвинься и сделай четыре шага назад, в комнату. Я хочу поговорить с тобой, и Бэт будет рядом.

Слова были столь уверенными и логичными, что казались картой в  этих тернистых джунглях, и Роф последовал указаниям с отчаянием заплутавшего путешественника.

Он вытянул руку и… да, почувствовал неровную поверхность дверного косяка. Отойдя в сторону, король с помощью обеих рук прошел в дверь, а потом сделал четыре шага назад.

Раздались тихие шаги. Двух пар ног. Затем дверь в библиотеку закрылась.

Роф ощущал двух женщин, их выдавало мягкое дыхание, и ни одна из них не подходила близко, чему он был благодарен.

– Роф, мне кажется, твое зрение вернется не скоро. – Голос Мэри шел справа. – Я думаю нам надо придумать что-то на это время.

Быстро подсуетились, подумал он.

– Например, что? – проворчал он.

Ответила Бэт, давая ему понять, что не сделала секрета из его проблемы, и, несомненно, уже все обсудила с Мэри.

– Трость, чтобы удерживать равновесие при ходьбе, и можно сделать перестановку  в кабинете для удобства передвижений.

– Стоит подумать и о других вариантах, – добавила Мэри.

Пытаясь переварить их слова, Роф слышал только стук сердца, ревущий в ушах, и он изо всех сил старался не прислушиваться. Да уж, повезло ему. Когда его прошиб холодный, липкий пот, собравшийся каплями над губой и под подмышками, Роф не понял, было ли это из-за страха, или от усилий, которые он прилагал, чтобы не свалиться женщинам под ноги.

Наверное, и то и другое. Конечно слепота не самая приятная вещь на свете, но что его действительно добивало, так это клаустрофобия. Без зрения, в качестве опорной точки, он был в плену тесного пространства, под своей кожей, заключенный в своем теле… и он плохо справлялся с таким дерьмом. Это напомнило ему время, когда он был молод, и отец запер его… он был заперт, наблюдая, как его родителей убивали лессеры...