Черноземье 3 (СИ)

Вылетевшие так называемые сыны степей, все очень молодые и горячие воины, забросали нас своими арканами, а когда убедились, что они только беспомощно скользят по куполу, тут же пустили несколько стрел.

Потом убедились, что вся эта суета бесполезна, стрелы так же беспомощно отлетают и падают в воду одна за другой.

— Что вам надо? Кто такие? — остановил вертящегося коня один из дозорных наконец-то.

— Я пришел поговорить с вашими Старшими! Меня зовут Мастер Прот! — громко и торжественно отвечаю я.

И щелчком пальца сбиваю с лошади самого инициативного степняка, который пытается подъехать поближе к нам и уцепиться за край лодки своим копьем.

Получив точно маной по глупой голове, прикрытой какой-то мохнатой шапкой, парень опрокидывается из седла и уходит под воду на глазах своих приятелей. И больше не появляется на поверхности, утонул насовсем, значит, нахальный воин степи.

— Гм, кажется я попал ему в висок, — думаю про себя, пережидаю массовый вопль недовольства собравшихся юнцов и снова получаю тучу стрел в упор.

Очень тяжело они бьют по куполу с такого маленького расстояния, это я хорошо чувствую.

Какие там выходы в чистое поле? Только своих воинов класть безо всякого толку!

Не удержат доспехи гвардейцев такие стрелы ни за что. Потом новый залп и еще один, очень настойчивые эти жители степей в своем стремлении отомстить за смерть одного из своих товарищей.

Попутчики мои невольно вздрагивают, когда отдельные стрелы скользят по куполу совсем рядом с их головами.

Кладу руку на Палантир в мешке и отправляю ману в купол, просевший на три четверти от попыток степняков хоть как-то добраться до наших таких близких тел.

Потом мне надоедает эта самодеятельность совсем молодых и несдержанных воинов степи, я высоко поднимаю руку, привлекая внимание врагов этим жестом. Вторую продолжаю держать на своем знамени, мне определенно нужна узнаваемость. Выжидаю несколько секунд и резко опускаю ее вниз, одновременно отправляя ману на противников.

Первый десяток степняков слетает с лошадей, да и сами лошадки валятся от моего удара, раскладываясь боком на берегу и в мелководье.

До них метров десять и широкий удар по такому скоплению людей и лошадей забирает у меня немало маны, но я ее легко восстанавливаю из Палантира.

Снова поднимаю руку, но пока даю возможность остальным воинам срочно подняться на берег.

— Черт, у них рефлексы, как у собаки Павлова. Нужно постоянно бить по тупым башкам, чтобы вели себя хоть как-то прилично, — ругаюсь я про себя.

— Старшие будут или мне не с кем разговаривать?

На этот раз один из воинов кивнул мне и послал одного из своих куда-то, надеюсь, что с донесением. Остальные пока перестали угрожать мне стрелами, но все равно пытаются испугать своими суровыми лицами.