Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

С некоторым сожалением я подумала, что в свое время у Джейми была необычайно красивая спина. Кожа светлая и свежая, линии костей и мышц мощные и гармоничные даже теперь, плечи широкие, прямые, а позвоночник – словно гибкий глубокий желоб между округлыми колоннами мышц.

Джейми был прав. Глядя на эти чудовищные следы насилия, нельзя было не представлять себе действие, которое их оставило. Я старалась не думать о том, что эти вот мускулистые руки были вытянуты, распластаны и связаны, медно-рыжая голова поникла в агонии, прижатая к столбу, но рубцы, на которые я сейчас смотрела, невольно вызывали в воображении ужасные картины.

Кричал ли он, когда они делали это? Я прогнала такую мысль немедленно. Я слышала рассказы, доходившие до нас из послевоенной Германии, о мучениях куда более страшных, но он был прав: слышать – совсем не то, что видеть.

Я невольно стала дотрагиваться до рубцов, как бы пытаясь своими прикосновениями стереть отметины. Джейми глубоко вдыхал, но не двигался, когда я трогала самые страшные шрамы, один за другим, будто показывая ему то, чего он сам не мог увидеть.

Наконец я положила руки ему на плечи и замерла в молчании, ища слова.

Он накрыл мою руку своей и легонько сжал ее, давая мне почувствовать тем самым, что понимает, о чем я молчу, не находя слов.

– С другими случались вещи и похуже, – произнес он тихо и будто снял злые чары. – Она вроде бы заживает, – продолжал он, пытаясь разглядеть рану на плече. – Почти совсем не болит.

– Это хорошо, – согласилась я, откашлявшись, чтобы устранить некое препятствие в горле. – Заживает отлично, корочка сухая, никакого нагноения.

Держите рану в чистоте и в ближайшие дни старайтесь по возможности не напрягать руку.

Я похлопала его по здоровому плечу в знак того, что отпускаю с миром. Он надел рубашку без моей помощи, заправив длинный подол в килт.

Был один неловкий момент, когда он задержался у выхода, кажется, собираясь что-то сказать на прощание. Наконец просто пригласил завтра прийти в конюшню посмотреть новорожденного жеребенка. Я пообещала, что приду, и мы в один голос пожелали друг другу спокойной ночи.

Засмеялись и кивнули, когда я закрывала дверь. Я сразу легла в постель еще не совсем протрезвевшая и видела какие-то несусветные сны, которые утром не могла вспомнить.

На следующий день с утра я долго принимала пациентов, потом обшарила кладовую в поисках целебных трав для пополнения моей аптеки, записала – соблюдая правила – подробности сегодняшнего приема в черную книгу Дэви Битона и только после этого покинула свой тесный кабинет в жажде свежего воздуха и свободных телодвижений.