Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Все англичане были впереди – когда я свалился с коня и покатился вниз по холму и чуть не угодил им под ноги.

Он наклонился над ведром с водой, которую я принесла, и, черпая пригоршнями, ополоснул лицо. Встряхнул головой, чтобы окончательно прояснить глаза, и посмотрел на меня с улыбкой; мелкие капельки блестели у него на бровях и на густых ресницах.

– Когда так вышло, Дугал вступил в жестокую схватку – только бы отбить меня. Я валялся на земле, а он стоял надо мной, одной рукой ухватив меня за пояс, в другой руке держа саблю, и рубился с драгуном, который считал меня своей добычей.

Дугал его убил, а меня взвалил на своего коня. – Джейми помотал головой. – Передо мной все было как в тумане, помню только, что думал, как это тяжело – подниматься на лошади вверх по крутому холму с грузом в четыреста фунтов у нее на спине.

Я снова села, несколько ошеломленная.

– Но… если бы Дугал захотел, он мог бы убить тебя тогда.

Джейми покачал головой, принимаясь за опасную бритву, которую одолжил у Дугала. Он немного подвинул ведро, чтобы поверхность воды давала отражение, и, изобразив на лице ту мучительную гримасу, которая появляется у всех бреющихся мужчин, принялся скоблить свою щетину.

– Нет, только не перед всеми людьми. Кроме того, Дугал и Колум не желают моей смерти, особенно Дугал.

Тут у меня закружилась голова – как всегда, когда мне приходилось сталкиваться со сложностями шотландских семейных отношений.

Слова Джейми звучали теперь глуховато: выпятив подбородок, он вертел головой, стараясь сбрить волосы под нижней челюстью.

Он усмехнулся, вытирая шею.

– Нет, я представляю собой хорошенькую проблему для братьев Маккензи.

С одной стороны, я могу стать препятствием для юного Хэмиша в его претензиях на главенство в клане – и братья желают мне смерти. С другой стороны, если, предположим, я Хэмишу не помеха, они хотели бы, чтобы и я, и моя собственность были на их стороне в случае войны, а не на стороне Фрэзеров. Вот почему они хотят помочь мне в деле с Хорроксом. Ведь, пока я вне закона, я не могу хозяйничать в Лаллиброхе, хоть он и принадлежит мне.

Я свертывала одеяла и покачивала головой, поражаясь сложности – и опасности – обстоятельств, сквозь которые Джейми проходил с такой беспечностью.

И вдруг меня осенило, что теперь не он один втянут во все это. Я подняла голову.

– Ты сказал, что, если бы ты умер до женитьбы, владение отошло бы к Фрэзерам, – сказала я. – Но ты женат. Так кто же…

– Вот-вот, – подхватил Джейми, слабо усмехнувшись.

Утреннее солнце пылало золотом и медью на его волосах.

– Если меня убьют сейчас, англичаночка, то Лаллиброх твой.

Утро было прекрасное, мгла рассеялась.