Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Я слегка согнула колени, прижала юбки к телу и оттолкнулась изо всех сил.

Получилось, но лишь отчасти. В результате моего прыжка лицо оказалось над водой, и я успела сделать несколько живительных глотков воздуха, прежде чем снова опустилась под воду. Но этого было достаточно. Я знала, что смогу сделать это еще раз. Прижала руки к бокам, чтобы стать более обтекаемой и быстрее опуститься на дно. Еще разочек, Бошан, подбодрила я себя. Подогни колени, соберись – прыгай!

Я вылетела из воды с поднятыми над головой руками. Заметила какое-то красное пятно: должно быть, рябина склонилась над водой. Может, мне удастся ухватиться за ветку.

Едва мое лицо показалось на поверхности, что-то ухватило меня за вытянутую руку. Что-то твердое, теплое и, безусловно, крепкое. Чья-то рука.

Кашляя и отплевываясь, я вслепую уцепилась за эту руку, слишком обрадованная спасением, чтобы сожалеть о прерванном побеге. Радовалась я вплоть до той секунды, когда, отбросив волосы с глаз, увидела перед собой мясистое озабоченное ланкаширское лицо молодого капрала Хоукинса.

Глава 21. Весьма скверные четверть часа…

Я осторожно сняла длинный стебель все еще влажной водоросли со своего рукава и положила его на промокашку. Заметив чернильницу, снова взяла водоросль, обмакнула в чернила и изобразила нечто на толстой промокательной бумаге, завершив свое произведение искусства грубым словцом. Аккуратно посыпала песком и промокнула, прежде чем прислонить к полке с отделениями для бумаг.

Слегка отступила, полюбовалась эффектом и огляделась в поисках других возможных действий, которые отвлекли бы меня от предстоящего явления капитана Рэндолла.

Не так уж плохо для личного кабинета капитана, подумалось мне, пока я рассматривала картины на стенах, серебряный письменный прибор на столе и толстый ковер на полу. Вернулась на ковер, чтобы влага лучше впитывалась. По дороге в Форт-Уильям верхняя моя одежда отлично высохла, но нижние юбки были еще мокрыми, хоть выжимай.

Я открыла маленький шкафчик позади письменного стола и увидела запасной парик капитана Рэндолла, аккуратно укрепленный на одной из двух металлических распялок, а также оправленное в серебро зеркало и разложенные перед ним в полном порядке щетки и черепаховый гребень. Я поставила распялку с париком на письменный стол, высыпала на парик весь оставшийся в песочнице песок и убрала парик на место.

Я сидела за письменным столом с гребнем в руке и изучала свое отражение в зеркале, когда вошел капитан. Он устремил на меня взгляд, вобравший и мой неприглядный облик, и обысканный шкафчик, и разрисованную промокашку.

Глазом не моргнув, он придвинул стул и уселся наискосок от меня, лениво развалясь и положив ногу на ногу. Плеть для верховой езды свисала с изящной аристократической руки.