Отвергнутая жена Дракона, или Всё познаётся в сравнении (СИ)

Наивная!

Как только мы оказались в комнате, которую с огромной натяжкой можно было назвать кухней, вонь усилилась в разы. И было от чего.

Вместо добротной печи посреди комнаты стояло полуразваленное уродище, которое, видимо, служило для обогрева. Копоть находилась повсюду — на этом сооружении, на полу, на стенах…

Пара грязных столов ютились под единственным окном, на котором вместо занавески висела огромная ажурная паутина. Да, такая кругленькая, как салфетка крючком. А прямо по центру этого «ажура» флегматично сидел жирный паучище. Домашняя зверушка, ага…

Шокировано обводя взглядом помещение, я натыкалась на что угодно, кроме порядка. Многочисленные скукоженные очистки, скорлупа от яиц и прочий мусор уютной горкой громоздились в дальнем правом углу. Несколько потертых лавок были завалены тряпьем и мешковиной, а в единственном шкафчике, отдаленно напоминающем советский буфет, стояли глиняные плошки и пару грязных котелков.

В углу слева громоздились деревянные бочки и металлические ведра. Кажется, там что-то поблескивало и побулькивало, и я бы не хотела знать, что…

В общем… помереть не встать!

Кроме как бомжатником, обозвать это место никак было нельзя.

Ах да, забыла сказать и о главной «достопримечательности» так называемой кухни: на видавшем виды стуле у стены слева спал старик — грузный, заросший и громко сопящий в две дырки. От него отчаянно несло перегаром, и я наконец-то поняла, почему здешняя вонь просто невыносима.

Боже, куда я попала???

Стало до отвращения тошно, и я поняла, что не желаю оставаться в этом «поместье» ни минуты.

Лучше уж в поле заночевать, чем здесь, честное слово…

Но в этот момент в кухню с вязанкой хвороста на спине вошел паренёк — неестественно худой оборвыш лет двенадцати — и я шокировано замерла, уставившись в его лицо.

Всё внутри затрепетало, сердце несколько раз дернулось в груди: кожа на лице мальчика была дряблой и такой знакомой! Он был болен таким же недугом, как и я на Земле!

Господи, как же так??? В глазах вскипели слезы. Как давно я не плакала! Но при виде этого дитя — очевидно несчастного и забитого — испытала такой тайфун чувств, что едва удержалась от того, чтобы не броситься к нему с дико неуместными объятиями.

Потому что я вдруг увидела в нём прошлую себя, когда еще была беззащитной…

Не знаю, что за порыв у меня случился, но это было нечто мощное и властное, мгновенно заставившее меня изменить планы.

Я не могу уйти отсюда, пока не узнаю, как этот мальчишка тут живет!

Хотя, что тут гадать? Всё и так понятно: жизнь в подобном гадюшнике просто отвратительна!

— Го́йко! Ты почему так долго??? — проскрипела старуха злобно, обращаясь к мальчику. — Немедленно затопи печь! А ты иди за мной…

Последнюю фразу она выплюнула уже мне.