Девочка со свечкой

Не помню, как он точно называется. Здесь сплошь и рядом парки, тихие улочки и дорогие, продуктовые магазины. В округе нет ни одного здания выше четырех этажей. Прямо перед домом ограждённая детская площадка. Воздух здесь кажется намного чище, как будто находишься за городом.

— Вы переехали. — Констатирую очевидное.

— Ожидаемо, правда? От неприятных ассоциаций я предпочитаю избавляться сразу. — Он пропускает меня в подъезд и заходит следом.

Здесь тепло и приятно пахнет чистотой. На полу лежит дорогая плитка, а у лестницы в глиняном горшке — большая пальма с округлыми листьями.

— Тогда я тоже ваша неприятная ассоциация, верно? — Неловко отступаю в сторону: не знаю куда, дальше идти.

— Была, но больше нет. — Он здоровается с консьержем в окошке и уверенным шагом направляется в сторону лестницы.

Он бросает на меня взгляд через плечо и усмехается:

— Инга, прекрати. Ты мне плешь своим «Марком Николаевичем» проешь. Меня уже корежит от твоего обращения. Давай с этого момента «на ты»? Если ты, конечно, не хочешь стать Ингой Анатольевной. — Он достает ключи.

— Ладно. — Подозрительно бросаю ему в спину. — Марк … — Тихо пробую на вкус его имя.

Мы заходим в квартиру. В прихожую выбегает черный французский бульдог. Склонив голову на бок, он с подозрением рассматривает меня и громко пыхтит. Кто бы мог подумать, что Федорцов заведет себе собаку, да еще такую толстенькую, со смешной мордочкой. Ему бы больше подошел доберман или какая-нибудь гончая.

— Это Фунтик. Он часто делает жалобные глаза и выпрашивает еду. Иногда храпит и громко чавкает. А это Инга. Она иногда кусается и, как оказывается, дерется, но тебе, Фунтик, ничего не грозит. Думаю, вы подружитесь. — Улыбается Федорцов и снимает пальто.

Я опускаюсь на корточки и осторожно глажу пса. Он в ответ начинает слегка вилять хвостом.

— Говорят, собаки похожи на своих хозяев, Марк Ни …, то есть просто Марк.

— Значит, в душе я так и выгляжу.

Я смотрю на его ямочку на щеке и удивляюсь, каким разным он может быть.

Прошло два дня с момента моего переезда.

Первую ночь я почти не спала. Постоянно вертелась на сатиновой простыне. В другое время я бы обязательно оценила ортопедический матрас, автоматические жалюзи, создающие кромешную темноту в любое время суток, и уютную тишину. Это же рай для крепкого и здорового сна. Но меня внезапно догнала реальность. Как будто взявшись за поиски Свечки, я до конца не осознавала, что меня ждет. А сейчас, когда я нахожусь на середине пути, мне страшно. Что будет, когда я получу ответ на вопрос, который задаю себе на протяжении трех лет: что случилось с Настей?

Вслед за страхом пришла нежданная апатия. Я уговариваю себя подняться, но малейшее движение дается с трудом.