Днк, или внебрачная дочь монстра

— Вы кто такая? Кто вас пропустил, да ещё с ребёнком?

— А-а-э-э-эм… — протянула я, забыв все слова на свете, но тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и какой-то первобытный страх и уверено произнесла: — Добрый день, Макар Демидович, меня зовут Наталья. Прошу, простите, что пришла без приглашения, но мне очень нужно с вами поговорить. С глазу на глаз. Это вопрос жизни и смерти.

Севастьянов удивлённо приподнял одну бровь, прошёлся по моей фигуре взглядом, в котором читалось: «Эта облезлая мышь ещё и говорить умеет?»

Он перевёл взгляд на свою секретаршу и та обвиняющим тоном заявила:

— Её привёл Сергей Вячеславович. И я говорила, чтобы она успокоила своего ребёнка.

«Какая противная тётка».

— В моём офисе не решаются вопросы жизни и смерти, — заявил он надменно и едва ухмыльнулся, видимо, всё-таки считал себя кем-то вроде Бога. — По всем вопросам благотворительности и помощи детям и малоимущим, прошу, обратитесь в мой фонд…

— Нет! – воскликнула я, обрывая поток его бесстрастных слов. — В моём вопросе можете помочь только вы, Макар Демидович. Лично. Прошу вас, уделите мне немного времени… Пожалуйста…

Диана, словно поддерживая мою просьбу, радостно взвизгнула и потянулась ручками в сторону своего папаши. У него на галстуке сверкал в свете ламп такой красивый зажим, что Диане всенепременно нужно было взять его в свои ручки, чтобы потрогать, а затем, обязательно опробовать на вкус.

Севастьянов поджал губы, испытывая явное недовольство. Он был из того типа мужчин, которые непреклонны в своих суждениях и выводах — мне либо удастся воззвать к его половине, в которой быть может, живёт добро, либо он выставит меня отсюда со скандалом.

Мужчина ещё раз оценивающе посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на извивающуюся в моих руках Диану и, как-то горестно выдохнув, произнёс:

— Личные вопросы я решаю по пятницам и после четырёх часов. И вы мне абсолютно незнакомы… Наталья, чтобы решать с вами личное. Так что, увы, прошу меня извинить.

— Но вам придётся меня выслушать! — воскликнула я и перегородила ему дорогу. Затем глубоко вздохнула, и смело произнесла: — Макар Демидович, мой вопрос действительно очень важный и касается он и вас тоже. Если вы сейчас не уделите мне своего драгоценного времени, то поверьте, случится страшное… И тогда… Тогда я вас никогда не прощу!

Он изумлённо на меня уставился, словно не верил, что кто-то может не просто говорить с ним в таком тоне, но и заявлять о непрощении.

Секретарша, явно напуганная тем, как напрягся и подобрался Севастьянов, что тут же сгорбилась и голову втянула в плечи, лишь бы казаться незаметной.

— Сколько нахальства в ваших словах, — произнёс он и неожиданно, улыбнулся. Правда, улыбка вышла больше зловещей и не обещала ничего хорошего.