Дом незнакомцев

— Ну хорошо, если ты уверена, что Илена не рассердится. Я загляну туда на выходные. Раньше мне туда не попасть. Завтра у нас очень занятый день в офисе, и мистер Стиллмен хочет, чтобы в пятницу я обновила картотеку. Некоторые карты совсем истрепались.

Они проезжали мимо кустика маргариток, и Надя сорвала один крохотный белый цветок.

— Тебе нравится работать у Пола? — спросила она.

— Очень. — Голос Марни прозвучал теплее, чем она хотела, и Надя повернулась и посмотрела на нее, словно впервые увидев всю ее трепетную привлекательность и сердечную, обещающую улыбку.

— Ты никогда не говоришь о поклонниках, Марни, — сказала она. — Разве мужчины тебя не интересуют?

— Я… не думаю о них слишком много, Надя. — Марни ухмыльнулась. — Возможно, я кандидатка в типичные старые девы.

Надя рассмеялась и с галльской недоверчивостью покачала головой:

— Ничего подобного он не знает, Надя, — запротестовала Марни. — Он убежден, что в твоих силах не только встать на ноги, но и пойти. Я… я думаю, ты обязана дать ему шанс.

По лицу Нади скользнуло гневное выражение, и на мгновение она стала чем-то похожа на Илену.

— Я вижу, он обсуждает меня, как… как лабораторную морскую свинку!

— Естественно, он говорит о тебе, Надя, — согласилась Марни. — Он так хочет тебе помочь. Он верит, что у тебя не ноги обездвижены, а душа. Он говорит, что, пока продолжаешь не хотеть ходить, ты не пойдешь.

— Он считает, что эта беспомощность — мой выбор? Он думает, что я играю? — В раскосых глазах Нади выступили слезы. — Неужели ты веришь в это?

— Я не верю, что ты сознательно хочешь оставаться беспомощной, Надя. Разумеется, не верю. Но мне кажется, что ты не хочешь ходить, потому что тогда надо будет признать, что твоя балетная карьера кончена.

— Все кончено. — Надя сквозь слезы смотрела на солнечный свет, заливавший парк. Она смотрела на детей, прыгавших рядом с мамами, на пухленьких птичек, устроившихся на ветках деревьев. Потом перед глазами все поплыло и она утонула в сотнях прошлых воспоминаний, когда мир, казалось, обещал так много. Когда где-то в самой глубине души она верила в то, что высокий мужчина с бронзовым от загара лицом придет к ней, возьмет в объятия и скажет о любви…

— Увези меня в клинику! — Она так лихорадочно развернула коляску, что чуть не столкнула Марии с дорожки. — Увези меня обратно! Скорее! Скорее! Я больше не могу ни минуты оставаться здесь!

Марни покатила коляску обратно к площади, на которой находилась клиника, а Надя сидела, уставившись вперед, оледеневшая в своей безнадежности. Она не ответила, когда Марни заговорила с ней, и Марни тоже захотелось заплакать. Она не хотела огорчать Надю. Больше всего на свете ей не хотелось бы причинить боль человеку, который и так ужасно страдает и телом, и душой.