Донор

Перелилась скользким боком, и из дырки показался нос с проволочками-усиками. Наташа отдернула руку и прижала к груди, продолжая наблюдать, пока зверек вылезет из сливного отверстия. Крыса выползла на гладкое дно ванны, ее хвост еще был в стоке, когда оттуда уже появилась мордочка второго зверька. Словно черная лоснящаяся жижа, из забитого слива крысы вываливались на дно ванны. Твари, словно черви, копошились, пытались вылезти из ванны и сползали по гладким стенкам. Наташа включила воду, тугая струя ударила в тельце зверька, и он заверещал. Через секунду сотни тварей заверещали отвратительным хором.

Наташа закрыла уши руками и отступила. Визг прекратился, вообще все звуки стихли, как несколько минут назад. Наташа отняла руки от головы и заглянула в ванну. Она снова была пуста, ни следов, ни разводов слизи. Наташа медленно попятилась к двери.

Нужно найти Олесю и убираться отсюда.

Нет! Убираться во что бы то ни стало. Даже без Кости.

Наташа снова закрыла уши и побежала к лестнице.

Очнулась она у голой стены в подвале. Обнаженная. Последнее, что Олеся помнила, была ванна. Синее лицо старика и шесть лап, торчащих вроде бы из человеческого тела.

Остальное как в тумане. Секс, боль, Фарида, сидящая на потолке, как паук.

Олеся встала и осмотрела помещение. Она была одна. Не обращая внимания на боль, терзающую все тело, она подошла к металлическому шкафу и заглянула в него. Ей нужна была хоть какая-то одежда. Олеся не останется в этом доме ни на минуту. Ей было стыдно за секс со стариком, и пусть даже это он совратил ее, прикидываясь Юрой. Черт! В этом было все отвратительно и непонятно. Ее изнасиловали шестирукие твари, когда-то бывшие людьми?

Халат валялся у лестницы.

Она схватила его и закуталась. Олеся куталась и куталась, будто хотела прикрыть все части тела, но ткани не хватало.

Олеся не сразу узнала голос. Вздрогнула и едва не упала с первой ступени, на которую успела шагнуть.

— Олеся? У тебя все нормально?

Наташа спустилась ниже.

Можно ли доверять ей, если у нее в доме творится такое? Олесе было обидно, будто это Наташа дала ее этим монстрам. Предала… Позвала, одурачила и предала.

— Олеся, ты что здесь делаешь?

В голосе слышалась озабоченность. Вот только Олесе плевать на озабоченность.

Легко проявлять заботу там, где уже она не нужна. Олеся едва подавила порыв выкрикнуть в лицо сестре: «Что я здесь делала? Трахалась с твоим шестируким свекром! Вот что!»

— Я хочу уехать, — прошептала Олеся и, протиснувшись между стеной и Наташей, медленно пошла наверх.

К озабоченности примешалась злость.

— То, что и должно было.

Олеся вышла из подвала и остановилась. Дверь кабинета была приоткрыта. В логове зверей было темно. Хотя с чего она взяла, что твари притаились там? Это их дом, они могут быть везде.