Донор

Надо начинать оттуда. Сейчас вернется ее счастливое семейство, которое необходимо накормить. В той квартире, где она до последней минуты слышала смех Илюши, упоминание семьи раздражало Наташу. Ей не хотелось ни готовить, ни есть. Ей не хотелось жить. Только здесь, в новом доме, она ощутила какую-то свободу. Будто Илюша держал ее в заложниках, а теперь отпустил, теперь позволил ей жить дальше. Она даже перестала винить старика. Он и сам поплатился. Ни жив, ни мертв. Наташа иногда думала, что это еще хуже, чем смерть или жить в скорби. Старик поплатился больше всех. Но, несмотря на потеплевшие чувства, она не собиралась в одночасье превращаться в мать Терезу.

Не сейчас. Ей нужно время.

Надо брать себя в руки. Илюша был бы рад, что она наконец нашла в себе силы жить дальше. Наташа чувствовала именно сейчас большую близость с покойным сыном, чем, например, на кладбище у его могилы. Нет, неудачный пример, потому что на кладбище она вообще ничего не чувствовала, кроме скорби, сдавливающей грудь. А здесь по-другому, здесь она чувствовала его, как будто Илюша играет в другой комнате, и, стоит ей его окликнуть, он тут же отзовется.

Там, в квартире, такие мысли вызывали только слезы, а здесь и сейчас она улыбнулась.

Именно сегодня в честь переезда Наталье захотелось приготовить что-нибудь необычное. Хотя блюда, приготовленные Фаридой, тоже обычными не назовешь, но за этот год, что Наташа не подходила к плите, лагман, манты и самса заменили им борщ, пельмени и пирожки и стали самыми обычными. А ей очень хотелось удивить Фариду, старика и Костю. Ей вдруг захотелось позвонить сестре, которую она избегала со дня похорон. Наташа не хотела никакой жалости, никаких соболезнований.

Она просто тогда хотела побыть одна. Она хотела, чтобы ее оставили в покое. О чем, впрочем, в порыве гнева и оповестила всю свою немногочисленную родню. Кто-то понял, кто-то нет, но после этих откровений на горизонте она не видела никого. На работе ее будто не замечали, дома, кстати, тоже. И это она начала понимать сейчас, когда воспряла. Обида тугой пружиной выстрелила в мозгу. Как так? Она хотела отгородиться от всех, в своей уютной крепости, но в какой-то момент не заметила, как оказалась по другую сторону забора. Одна на холоде.

Удивительно, но обида ушла так же внезапно, как и появилась. Нет, она определенно шла на поправку. И в ее случае лекарство с названием «время» делало свое дело на пятерку.

Наташа достала замороженную лопатку и положила в раковину. Открыла кран и подставила под струю руку. Вода нагрелась быстро. Вряд ли в доме центральное горячее водоснабжение. Колонка — газовая или электрическая. Судя по тому что Наташа не услышала специфического потрескивания поджига и буханья загоревшегося пламени, колонка у них электрическая.