Донор

 — Я хотела ее отругать, но подумала, что он же мог и сам.

— Может, лучше позвонить Михаилу Андреевичу?

Наташа хотела спросить, зачем им врач, но тут вспомнила, что Виктор Афанасьевич обездвижен со дня трагедии. Он не шевелил ни одним своим членом. Мог жевать и моргать. Поэтому сам укрыться с головой он не мог, если, конечно, не начал выздоравливать. В последнее верилось с трудом. Камера могла бы расставить все точки над «i».

— Не спеши, давай сначала камеры посмотрим, — сказала Наташа, хотя подозревала, что именно увидит. Не доверяла она Фариде.

Константин не понимал, почему бы просто не спросить у Фариды, она накрыла отца или нет.

И даже хотел пойти и спросить, но остановило его только то, что это могло обидеть девушку. Да и здравый смысл в укрывании беспомощного человека с головой отсутствовал как таковой. Если, конечно, она не хотела ему навредить. Если отец пошел на поправку и нечаянно укрылся сам, то вопрос действительно обидит Фариду. Нет, надо определенно послушать Наташу и понаблюдать за отцом и Фаридой. Чтоб никого не обидеть.

Костя дождался, когда Фарида пойдет в ванную, и направился в спальню отца.

Еще подготавливая камеру, он знал, куда спрятать ее, но, зайдя в комнату, понял, что там камера будет заметной и малоэффективной. С того места, куда он хотел ее поставить, видны были только ноги отца и раскладушка, на которой спала Фарида. Хотя… Он ведь и хотел наблюдать за ними обоими. Костя спрятал одну камеру туда, куда и хотел, а вторую поставил напротив кровати отца. Угроза обнаружения камер была велика, но что делать. Косте даже самому стало интересно, что здесь происходит. Как бы ему ни хотелось никого обижать, но в выздоровление отца он поверить не мог. И если окажется, что это дело рук Фариды, то он непременно хотел объяснений.

Константин вышел из комнаты отца за пару минут до появления Фариды. Он старался не попадаться ей на глаза — Косте все еще было стыдно за подглядывание. Подглядывание во благо! Он сел на кухне, не очень понимая, чем себя занять. Словно подросток, застуканный за курением завучем, Костя метался. То садился, то вставал. Сердце бешено колотилось, гулко отдаваясь в ушах. Только когда вошла Наташа, он понял, как глупо выглядит.

Если бы вошла Фарида, то ему пришлось бы объяснять свое нелепое поведение. Наташа если что-то и заметила, то не придала этому значения. Она просто села за стол напротив Кости и положила перед собой книгу.

Костя начал успокаиваться.

— Нет, — поспешно ответил Костя и встал. — Пойду настрою… — Развернулся и вышел в холл.

Перед тем как подняться по лестнице, посмотрел на дверь кабинета. Дверь тут же закрылась. Костя даже подпрыгнул, настолько неожиданно это было.