Донор

Размышляя о горячем теле бразильянки, он так и не определился, что значит появление цыганки. Либо это игры призраков, либо это какое-то третье лицо, знающее о колдуне Борьке больше, чем узнал Алексей.

Наташу беспокоило два факта. Первое — раз Виктору Афанасьевичу стало лучше, то почему Фарида еще здесь? Второе — причастность к ночным извращениям сиделки очевидна, так почему же она еще здесь? Она намеревалась выяснить это с мужем, но его больше волновало «воскрешение» отца. Нет, она все понимала, но когда здесь начнут понимать ее. Она не хотела этого делать, но надо звонить Олесе.

Младшая сестра давно предлагала свою помощь, но Костя отказывался от нее — не хотел ни от кого зависеть. Независимый. Теперь у него по дому шлюхи озабоченные шатаются.

Наташа решила прогуляться и все-таки разузнать, кто живет по соседству. Если она раньше хотела познакомиться и «дружить домами», то сегодня, вот прямо сейчас, она могла вцепиться в глаза твари, которая ночью терлась сиськами о беспомощного старика. Чтобы никого не убить, ей нужен провожатый. Косте сейчас не до нее, Фарида… Фарида могла стать первой, на кого могла наброситься Наталья.

Алексей! Сосед, который не совсем сосед и который где-то был пять лет. Лучше малознакомый уголовник, чем муж, думающий только о себе. К тому же Алексей производил положительное впечатление. Своим ощущениям надо доверять. Или нет?

Бубенцы неваляшки отвлекли Наташу от мыслей. Игрушка покачивалась из стороны в сторону.

— Нет? — Наташа улыбнулась. — Ты думаешь, не стоит ему доверять?

Наташа тут же взяла неваляшку в руки, опасаясь, что она качнется в ответ на ее вопрос, а не от сквозняка или физического воздействия.

Она ведь могла толкнуть стол бедром, когда решала, хороший уголовник Алексей или плохой, курицу у соседа украл или убил его, застав с собственной женой. Нет, за убийство пять лет не дают.

«Но он мог и сбежать», — звякнули бубенцы.

Наташа посмотрела в большие глаза неваляшки.

Мог, но… Аргументы закончились, и поэтому Наташа решила сделать так, как сердце подскажет. Живое сердце, а не холодные полые шарики. Наташа, прижав неваляшку к груди, вышла в холл, посмотрела на дверь кабинета и, так и не решившись войти, поднялась по лестнице на второй этаж.

Неваляшка в руках загудела, будто внутри были не погремушки, а басовые струны, толстые, с палец толщиной. Даже не струны, а пластина, которая теперь гудела. Но у спальни игрушка перестала издавать хоть какие-то звуки, и Наташа успокоилась. Странно, но теперь ей еще больше хотелось на улицу, подальше от неваляшек, Фарид, мужей и свекров.

Костя не был так счастлив с рождения сына. Отец неожиданно пошел на поправку, как заново родился. Вот так-то.