Джек Ричер, или Дело

Лицевым фасадом он был обращен в сторону двух других домов. Если на воображаемом циферблате расположить его на месте цифры девять, то соседние дома окажутся на цифрах два и четыре. Дом, наверняка уже перешагнувший пятидесятилетний рубеж, был осовременен новым сайдингом, крышей и некоторыми старательно выполненными ландшафтными конструкциями. Оба соседних дома имели примерно такой же внешний вид, свидетельствующий о заботливом отношении к ним хозяев; то же самое, впрочем, можно было сказать и о других домах, стоящих на этой улице. Этот анклав вполне мог быть назван районом для проживания среднего класса города Картер-Кроссинг.

Зеленые и без единого сорняка газоны. Выложенные ровными и не растрескавшимися плитами проезды, ведущие к домам. Строго вертикально висящие почтовые ящики. Единственный негативный фактор в этом жилом районе — поезд, но он проходил лишь один раз в сутки. Одна из тысячи четырехсот сорока минут. Не такое уж и плохое соотношение.

Площадка перед порогом в доме, где жила Чапман, была почти во всю ширину фасада, да еще и с козырьком, дающим тень; перила опирались на изящные металлические опоры; на площадке перед входной дверью, покрытой матом из разноцветных, но неярких тканей, стояла пара кресел-качалок.

Оба соседних дома имели точно такие же входы, и единственным отличием оставалось лишь то, что площадки перед порогами этих домов не были пустыми, на каждой из них сидели пожилые седовласые леди, одетые в цветастые домашние платья; обе дамы, выпрямившись в своих креслах, внимательно смотрели на нас.

Мы примерно с минуту оставались в машине, а потом Деверо, проехав чуть вперед, припарковалась почти в середине круглой площадки.

Выйдя из машины, мы несколько секунд смотрели на послеполуденное солнце.

— С какого дома начнем? — спросил я.

— Не имеет значения, — ответила Элизабет. — С какого бы из них мы ни начали, не пройдет и тридцати секунд, как хозяева другого дома прибегут вслед за нами.

Именно так все и было. Мы решили зайти в дом, расположенный справа, тот, который на воображаемом циферблате стоял бы на месте цифры четыре; и не успели мы подняться даже на три ступеньки, как соседка из дома, который стоял бы на месте цифры два, оказалась за нашими спинами.

Деверо представилась и представила меня, назвав дамам мое имя и сказав, что я следователь из армии. При более близком рассмотрении эти леди несколько отличались друг от друга. Одна была старше, другая — тоньше. Но и общего между ними было немало. Тонкие шеи, сморщенные губы, взбитые седые волосы. Меня они приветствовали уважительно, поскольку были из того поколения, которое еще любило армию и знало кое-что о ней. Несомненно, либо их мужьям, либо братьям или сыновьям довелось носить униформу.