Джек Ричер, или Дело

Затем оказался как раз над нами, такой же немыслимо громадный, как и раньше, и такой же невообразимо шумный.

Это было похоже на конец света.

Землю под нами резко тряхнуло; нас подкинуло вверх не меньше чем на целый дюйм. Плотная воздушная волна хлестнула по нам. А потом локомотив промелькнул мимо нас, сверкая огнями; в пяти футах от наших лиц крутились его гигантские колеса, а за ними следовала бесконечная цепь вагонов, и все они, залитые лунным светом, громыхали, тряслись, стучали сцепками и буферами. Мы приникли друг к другу на целую минуту, на целых шестьдесят секунд, оглушенные лязгом и скрежетом металла, грохотом; онемевшие от трясенья земли, засыпанные пылью, поднятой воздушным потоком, который несся за поездом. Деверо, лежа подо мной, отбросила голову назад, беззвучно закричала, потом снова завертела головой из стороны в сторону и заколотила кулачками по моей спине.

А поезд был уже далеко.

Повернув голову, я увидел вагоны, катившиеся в сторону от нас со скоростью не меньше шестидесяти миль в час. Ветер стих, и землетрясение почти прекратилось, снова превратившись в едва заметное дрожание, а потом и вовсе стихло; предупредительные звонки на переезде прекратили звенеть, рельсы перестали издавать шипение, и ночная тишина вернулась обратно. Мы, откатившись друг от друга, лежали на траве, судорожно дыша, мокрые от пота, выдохшиеся и обессиленные, оглохшие, переполненные внутренними и внешними эмоциями. Камуфляжная куртка, вывернутая и смятая, лежала под нами. Мои колени и ладони были исколоты и разодраны. Я подумал, что спина Деверо выглядит намного хуже. Повернув голову, я посмотрел на нее — и увидел в ее руках свою «беретту».

В Корпусе морской пехоты «беретта» не пользовалась такой популярностью, как в армии, поэтому Деверо держала в руках мой пистолет с видимой сноровкой, но без энтузиазма. Она сбросила магазин, вынула из ствола патрон, проверила патронник, отвела назад ствол, а затем снова собрала оружие.

— В этом случае просить прощения должен я, — ответил я с галантным поклоном. — Твоя попочка достойна самого лучшего, поскольку она — национальное сокровище. Как минимум, ее следует выставить на региональном аттракционе.

Элизабет ответила мне улыбкой, встала, не совсем твердо держась на ногах, и принялась искать свои брюки. Ее рубашка оказалась совсем не длинной. Я не заметил никакого синяка.

— А зачем ты взял с собой оружие? — спросила она.

— Привычка, — ответил я.

— Ты что, ожидал каких-то неприятных событий?

— А я оставила свой в машине.

— Так делает большинство людей, оказывающихся впоследствии мертвыми.

— Но мы-то здесь вдвоем.

— Насколько нам известно.

— Зато живой, — сказал я. — А ты еще так никого и не арестовала.