Джек Ричер, или Дело

— Армия не может предоставить доказательства своей непричастности, — сказала Деверо. — Таким образом, они должны знать, кто преступник. И они должны сообщить мне о нем.

Я ничего не ответил на это. Последовав ее примеру, встал на ноги и поднял с земли брюки. Мы оделись, подпрыгивая с ноги на ногу, а потом, сев рядом на задний бампер машины, зашнуровали свои ботинки. Снова выехать на дорогу не составляло проблем. Деверо, включив задний ход, заехала на пути и поехала между рельсами прямо, словно по парковке с параллельными отсеками, а затем, задним ходом доехав до переезда, резко повернула руль и дала полный вперед. Через пять минут мы были уже в моем номере отеля. В постели. Она сразу уснула. А я — нет. Лежа в темноте, я смотрел в потолок и думал.

В основном мои мысли вертелись вокруг последнего разговора с Леоном Гарбером. Моим начальником. Честным человеком и моим другом, насколько я мог быть в этом уверен. И в то же время человеком не без тайн. «А как ты думаешь? — сказал он тогда. — Она же служила в морской пехоте, Ричер. Шестнадцать лет. Она знает все о том, как перерезать горло. Она знает, как это делается, и знает, как сделать вид, что она к этому непричастна». Потом его тон стал слегка раздраженным. «Человек с твоими инстинктами», — сказал он тогда о ней. Позже я не согласился с этим его утверждением. «Ты можешь приказать мне не ехать снова в Миссисипи», — сказал я тогда. «Могу, — ответил он. — Но не буду. По крайней мере не тебе. Я верю, что ты все сделаешь правильно».

Этот разговор бесконечно повторялся в моей голове.

В конце концов я все-таки заснул, правда, поздно и не будучи уверенным в том, сообщал ли мне Гарбер что-либо тогда или он спрашивал меня о чем-то.

Моя долговременная уверенность в том, что ничего не может быть лучше второго раза, подверглась суровой проверке, как только мы проснулись — ведь на наш пятый раз сильно повлиял страх и ужас. У нас еще не прошли скованность и болезненные ощущения после экстравагантного занятия любовью на земле, поэтому утром мы приступили к делу со всей возможной нежностью, медленно и без спешки, а теплая и удобная постель очень помогла нам в этом. К тому же ни один из нас не знал, будет ли шестой раз, а это в данный момент добавляло особую остроту и пикантность. Дойдя до конца, мы некоторое время лежали молча, потом она спросила, когда я уезжаю, а я ответил, что еще не знаю.

Мы позавтракали вдвоем в кафе, потом Элизабет пошла на работу, а я — к телефону. Я пытался позвонить Френсис Нигли по ее номеру в округе Колумбия, но она еще не вернулась. Очевидно, все еще добирается до службы на ночном автобусе, подумал я. Поэтому набрал номер Стэна Лоури. Он сразу взял трубку.

— Я хочу, чтобы ты еще кое-что для меня сделал, — сказал я.