Джек Ричер, или Дело

— И кто же это сделал? — спросил я.

— Мы не знаем, — ответил он. — Возможно, какой-нибудь парень с базы. Так мы думаем.

— Да потому что она именно с ними проводила время.

— Если ваш детектив болеет, — спросил я, — кто расследует это дело?

— Сам шеф, — ответил Пеллегрино.

— А он достаточно опытен в расследовании убийств?

— Она, — поправил меня Пеллегрино. — Наш шеф — женщина.

— Да. Это выборная должность. Она набрала достаточно голосов.

— Вы боролись за это назначение? — спросил я.

— Мы все за него боролись, — ответил он. — Кроме детектива. Он уже мучился со своими почками.

Я ничего не сказал в ответ. Машину вдруг стало трясти и качать. Шины автомобиля Пеллегрино были стертыми и мягкими. Машина шла по щебеночно-асфальтовому покрытию, издавая при этом глухое рычание. Впереди вечерняя мгла успела уже окончательно сгуститься. Пеллегрино включил фары, свет которых освещал дорогу примерно на пятнадцать футов впереди. А дальше была непроглядная темень. Дорога была прямая, как тоннель, проложенный среди деревьев. Деревья переплелись ветками, но как-то по-особому, словно каждое дерево старалось обеспечить себе лучшие условия; как сорняки, старающиеся ухватить побольше света, воздуха и минералов, ведущие себя так, будто сто лет назад сбросили семена на вспаханную, но покинутую пашню.

Свет фар время от времени вырывал сплетения веток из тьмы, и тогда они казались неподвижными, словно замороженными. Рядом с одним из боковых проездов я заметил косо висящий знак-указатель; на его выгоревшей от солнца поверхности темнели ржавые пятна величиной с монету, появившиеся после того, как краска облупилась. Это была реклама отеля под названием «Туссен», сулившая такие же условия, как в отелях на Мейн-стрит и номера наивысшего качества.

— Ее выбрали благодаря фамилии, — сказал Пеллегрино.

— Да, ведь мы о ней говорили.

— Как это? А что у нее за имя?

— Элизабет Деверо, — ответил он.

— Звучное имя, — согласился я. — Но не лучше, чем, к примеру, Пеллегрино.

— Ее отец был шерифом до нее. И его все любили… в определенных кварталах. Мы уверены, что многие голосовали за нее в память об отце. А может быть, они думали, что все еще отдают голоса ему самому. Может, они еще и не знали, что он помер.

Нужно время на то, чтобы новости дошли до некоторых кварталов.

— Неужто Картер-Кроссинг настолько большой город, что он разделен на кварталы? — удивился я.

— Я бы сказал, на половины. На две половины. На западную от железной дороги и на восточную.

— С одной стороны лицевая, с другой — оборотная?

— А с какой стороны Келхэм?

— С восточной. Вам надо проехать еще три мили. Через оборотную половину.

— А на какой стороне отель «Туссен»?

— А вы не собираетесь остановиться у своего друга?

— Надо сначала найти его.