Джек Ричер, или Дело

С шефом Деверо.

— Она заглянула в свой офис. А я оказалась там. Спрашивала про тебя.

— И что она рассказала тебе?

— Я взглянула на нее.

— Что значит — взглянула?

Нигли несколько раз моргнула и внутренне собралась, после чего, немного склонив лицо вниз, посмотрела на меня; ее глаза смотрели прямо в мои и были широко открытыми, серьезными, искренними; выражали сочувствие, понимание и подбадривали собеседника; из ее слегка приоткрытых губ вот-вот мог вырваться призыв к сопереживанию, произнесенный слабым шепотом. То, что она демонстрировала сейчас, изумляло, удивляло и пробуждало в моем сознании мысль о том, с каким мужеством я несу на своих плечах то гигантское бремя, которое жизнь постоянно утяжеляет.

— Вот так я на нее взглянула, — пояснила она. — На женщин это действует практически безотказно. Что-то подталкивающее к тайному сговору, согласен? Наводящее на мысль о том, что все мы в одной лодке.

— Ну, а что еще она тебе сказала? — спросил я.

— Кое-что о машине. Она считает, что это важный аспект расследования и что ее владельцем является кто-то из Келхэма.

— Она права. Я только что нашел номерной знак. Гарбер узнал об этом и велел мне держать информацию при себе.

— И ты собираешься выполнить его указание?

— Не знаю. Возможно, это незаконный приказ.

— А ты знаешь, что я думаю? Ты совершишь самоубийство. Я это знаю. И я хочу быть где-то поблизости и вытащить тебя из беды. Вот поэтому я и приехала.

— Ты уже готова действовать?

Я, отрицательно покачав головой, твердо заявил:

— Нет, помощь мне не нужна. Я знаю, что делаю, и знаю, по каким правилам идет игра. Дешево я себя не продам, но не хочу тащить тебя за собой. Раз игра началась, ее надо доиграть до конца.

— Ничего не надо доигрывать до конца, Ричер. Это дело твоего выбора.

— Да ты сама не веришь в это.

Ее лицо искривилось в гримасе.

— Не цепляйся к мелочам, лучше подумай о главном.

— Я всегда так делаю. И в этот раз поступаю точно так же.

В этот момент из кухни вышла официантка. Она увидела меня, увидела Нигли, признала в ней ту самую женщину, которую видела прежде; увидела, что мы не катаемся по полу, пытаясь вцепиться в глаза друг другу, и чувство ее вины передо мной мгновенно испарилось. Она наполнила мою кофейную чашку. Нигли заказала чай «Липтон» для завтрака и попросила, чтобы подали кипяток.

Мы сидели молча, дожидаясь выполнения заказа. Когда официантка снова оставила нас наедине, Нигли сказала:

— Шеф Деверо — очень красивая женщина.

— Согласен, — подтвердил я.

— Ты уже спал с нею?

— Допустим, я могу об этом помечтать. Надежда умирает последней, верно?

— Нет. С ней что-то не так.

— Ее ничем не пронять. У нее три нераскрытых убийства, а пульс как у медведя во время зимней спячки.

— Она служила в военной полиции Корпуса морской пехоты.