Джек Ричер, или Дело

Удовлетворившись тем, что еще раз наполнила мою кофейную чашку, она вернулась на кухню. Я придвинул к себе зеленую папку и раскрыл ее.

Три женщины. Три жертвы. Три фотографии, все сделанные в последние недели или месяцы их жизни. Трудно придумать что-то более печальное. Копы просят самые последние снимки, и родственники, потерявшие от горя рассудок, спешат предложить все, что у них есть. Обычно они предлагают фотографии, на которых жертвы радостно улыбаются, или студийные портреты, или фотоснимки, сделанные на отдыхе. Родственники хотят, чтобы долгие ужасные воспоминания начинались с картин, полных жизни и энергии.

Фотография Дженис Мэй Чапман излучала и то, и другое. Это было цветное фото по пояс, снятое, похоже, на вечеринке. Она была изображена вполоборота к камере, глаза смотрели прямо в объектив, улыбка, видимо, появилась буквально перед самым моментом съемки. Момент спуска затвора был выбран удачно. Фотограф не сумел сфотографировать ее внезапно, но, похоже, он не особенно старался заставить ее принять нужную позу.

Пеллегрино был не прав. Он говорил, что она по-настоящему симпатичная, но это все равно как если бы он утверждал, что Америка довольно большая.

Сказать, что она по-настоящему симпатичная, означало серьезно недооценить ее. В жизни Чапман была абсолютно неотразимой. Трудно было представить себе более обворожительную женщину. Волосы, глаза, лицо, улыбка, плечи, фигура — у Дженис Мэй Чапман все, абсолютно все выглядело более чем великолепно.

Трое людей, живших близко в географическом смысле, но разделенных широкими социальными промежутками. Они могли никогда не встречаться и не говорить друг с другом. Они могли даже и не заметить друг друга.

Между ними не было ничего общего.

Кроме того, что все трое были удивительно красивыми.

Собрав фотографии в папку, я засунул ее под рубашку сзади и прижал к спине поясным ремнем. Заплатив по счету и оставив на чай, вышел на улицу с намерением отправиться в ведомство шерифа. По-моему, наступил подходящий момент для рекогносцировки. Момент для начала активных действий и выяснения обстановки на месте. Образно говоря, перед тем как войти в воду, я решил попробовать ее большим пальцем ноги. Никакой демократии, ведь я шел в госучреждение.

И у меня была уважительная причина, чтобы прийти туда. Я хотел вернуть потерянную вещь. Если Деверо нет в ведомстве, передам папку дежурному, а если она там, то по обстоятельствам решу, что делать.

Она оказалась на месте.

У тротуара стоял старый «Шевроле», аккуратно припаркованный напротив входной двери. По всей вероятности, это было одной из привилегий руководства. Офисный этикет везде одинаковый. Обойдя машину, я потянул на себя тяжелую стеклянную дверь и оказался в неуютном и обшарпанном вестибюле.